Игла

— Я...

С громким «пуф» появился в воздухе и упал на ковёр Мяун. Пушистый и яврно довольный собой.

— Ужин на столе! — объявил он. — Прошу следуйте за мной!

Игла не сдержала облегчённого вздоха и с трудом разомкнула одеревеневшие пальцы.

— Ах, дорогой Мяун, ты как раз вовремя, я так проголодалась! — Она отложила книгу и спрыгнула с кресла. Дар не отводил от неё внимательных глаз, но Игла не смотрела в его сторону и делала вид, что не замечает взгляда. — Дар? Идём? — спросила она торопясь к двери, и не оборачиваясь.

— Идите, я догоню. Хочу пролистать ещё пару книг, — донеслось ей в спину и рассыпалось мурашками по плечам. Игла, которая уже взялась было за дверную ручку, помедлила, уставившись на свою ладонь.

— Хорошо, я... — Она осеклась и прочистила горло. — Мы будем тебя ждать.

Она всё же обернулась, чтобы подарить Дару улыбку, но он на неё уже не смотрел, занятый чтением.

— Приходи скорее, — нарочито беззаботно сказала она и, не дожидаясь ответа, быстро покинула библиотеку, не позволив даже мысли задержаться, чтобы случайно не остаться там, вместе с Даром.

Глава 24

На ужин Дар так и не пришёл.

Игла то и дело оборачивалась на дверь, когда ей чудились знакомые шаги. От волнения, которое охватило её ещё в библиотеке, кусок в горло не лез, хотя стол ломился от еды. Мяун постарался на славу: свежий хлеб едва помещался в плетёную корзину, суп пах лисичками, на глиняном блюде лежала упитанная запечёная курица, которую Ласка, по просьбе домового, выбрала и выловила сама из курятника на заднем дворе. Мяун, довольный собой, сидел на столе, обернув лапы облезлым хвостом и мурчал, наблюдая, как гости ужинают. Особенно ему нравилось следить за Лаской, у которой за ушами трещало и которая не уставала восхищаться едой.

— Любоградские рябчики и рядом не стояли с твоей курочкой, Мяуша! — стонала она, обгладывая ножку. — А хлеб! — Она уткнулась носом в ароматный мякиш и закатила глаза от удовольствия. — Пахнет домом! А-ах! Кто бы знал, что мы отыщем такое сокровище посреди проклятого Леса!

Мяун смущённо переступал с лапы на лапу, плохо скрывая распирающую его гордость. Светозар с завистью и тоской в глазах смотрел за тем, как Ласка уплетает курицу и едва не облизывался.

— Ты чего вертишься без конца? — спросил он, когда Игла в очередной раз оглянулась на дверь.

— Думаю, может, Дара стоит позвать, — ответила Игла. — Или... Вдруг что-то случилось, место незнакомое, а мы так легко разделились...

— Переживать не о чем, уверяю вас, — засуетился Мяун, перебирая лапами. — Ваш друг всё ещё в библиотеке и с ним всё в порядке. Я могу позвать его для вас, если хотите. Вы поэтому не едите? — Он прижал уши и усы его задрожали. — Боитесь, что я что-то подсыпал в еду?

Ласка застыла, так и не прожевав кусок курицы.

— А ты что-то подсыпал в еду? — спросила она, роняя крошки из набитого рта.

— Нет! Разумеется, нет! Какого вы ужасного мнения о моём гостеприимстве! — вскинулся Мяун, возмущённо распушил хвост и попытался забрать у Ласки тарелку, но та не позволила, тоже вцепившись в неё. — Я так старался! Нет! Не ешьте, если не доверяете моим лапам!

— Ну уж нет! — Ласко потянула тарелку на себя. — Плевать! За такую вкусную еду я и умереть готова!

Светозар продолжал задумчиво смотреть на Иглу и той от его взгляда стало не по себе. Он всегда смотрел так, когда печалился о чём-то и сколько бы Игла ни спрашивала, он никогда не раскрывал ей своих печалей, поэтому она привыкла действовать по-другому.

— Нашёл что-то интересное? — спросила она, надеясь отвлечь его от грустных мыслей. — В пещерах.

Светозар моргнул и посмотрел на Иглу иначе, будто не понял, что она только что спросила. Но почти сразу туман в его взгляде развеялся.

— Заброшенные комнаты. В кабинетах записи, банки, склянки и всякого рода инструменты. Жуткие. Судя по всему, слухи не врали, и ничем хорошим Белогор тут не занимался. В кабинетах до сих пор воняет Навью. Что он здесь делал, Мяун?

— Хозяин не посвящал меня в свои труды, — покачал головой тот. — Он никого не посвящал, даже прибираться в его кабинетах мне не было позволено, — он печально вздохнул, переживая о невозможности прибраться, — он всё делал сам. Мне так стыдно, что великий чародей сам метёт полы. Где такое видано? При живом-то домовом!

— Ну, и ладно, домовому тоже нужно отдыхать, — сказала Ласка.

Мяун посмотрел на неё круглыми жёлтыми глазами и возмущённо замотал головой.

— Домовой ни в коем случае не должен отдыхать! Он должен работать не покладая лап, следить за всем крайне внимательно и без перерыва, чтобы хозяин мог заниматься своими делами и не думать о насущном.

Ласка прыснула.

— Глупости какие! Это тебе хозяин наплёл? И как ты себя до костей не истёр за эти годы?

Игла кивнула.

— Домовой — помощник и добрый друг. Он приглядывает за домом, оберегает, но не тянет весь дом на себе, пока человек в потолок плюёт. Иначе это уже рабство какое-то. — Она покосилась на горшки, которые сами намывались в тазу. — Я если честно, впервые вижу, чтобы домовой так крепко сросся с домом, что, можно сказать, оживил его. Это ведь требует безумное количество сил.

Теперь закивала уже Ласка.

— Совсем не жалеешь себя, Мяуша, так нельзя.

— Лениться нельзя, — решительно возразил Мяун. — Если домовой ленится, то лучше б его вообще не было. Гнать такого домового нужно веником.

— Лениться, Мяуша, можно! — Ласка ткнула его в мохнатый бок и рассмеялась. — Я это дело так люблю! Завтра же буду тебя учить. Слышал поговорку? Если не лениться, то ничего и не добиться!

Мяун прищурился.

— Не слышал. По-моему, ты сама её выдумала.

— Это ты просто пока лениться не умеешь. Но обещаю, под моим руководством, ты скоро постигнешь эту великую мудрость.

Все за столом засмеялись, только Мяун продолжил недоверчиво глядеть на Ласку, воспринимая всё её слова с крайней серьёзностью и явно ожидая объяснений. Игла с радостным удивлением наблюдала за ними, чувствуя, что двое эти непременно поладят.

Не дожидаясь окончания ужина, Игла собрала на тарелку курицы, хлеба, горячего травяного отвара и, завернувшись в шаль, чтобы защититься от пещерных сквозняков, вернулась в библиотеку.

— Ты так и не появился, и я... — начала было она, открывая дверь, но осеклась.

Дар мирно спал, сидя в кресле, уронив голову набок. На коленях лежала раскрытая книга, грозя вот-вот выскользнуть из руки и упасть на пол, на столике рядом догорала свеча. Белые пряди упали на лицо, напуская на него дрожащие тени. Казалось, они тянулись из самых дальних углов, опутывали его тело, желая заключить его в холодный кокон из мрака. Спал Дар так крепко, что даже не услышал, как Игла прошла в библиотеку и притворила за собой дверь. Не проснулся он, и когда Игла сдвинула книги на край стола, чтобы поставить на него тарелку с едой. Стараясь двигаться тихо, Игла медленно и осторожно забрала из рук Дара книгу. Пальцы их соприкоснулись, и Игла вздрогнула — холодные. Он, должно быть, совсем замёрз. Может, разбудить? Но он выглядел таким уставшим, что будить его казалось зверством. Размышляя, Игла заглянула в книгу: пожелтевших страниц на неё смотрели незнакомые символы — чернильные чёрточки и палочки, столбцами бежавшие сверху вниз. Дар умеет и такое читать? Тут же даже отдельные слова не разобрать. Игла повертела книгу в руках — диковинка какая.