Игла

— Да есть один, но он уже занят!

Шуточная перепалка перетекла в шумный завтрак. И казалось, жизнь, угрожающе качнувшись, всё же вернулась в прежнее русло. Комната, наполненная смехом, солнцем и теплом, в лесном тереме, ставшем домом для тех, кто когда-то был одинок.

После завтрака они ещё долго сидели, болтая обо всём на свете, до тех пор, пока Ветер, вымотанный бессонной ночью, не заснул прямо за столом. Дар понёс его в постель, а Игла с Лаской принялись помогать Мяуну совладать горами тарелок и блюд после их маленького пира. Тот громко возмущался, что хозяевам не пристало работать по дому за домового, но после таких же громких возмущений Ласки помощь всё же принял. Та, закончив с тарелками тоже умчалась спать, а Игла, чувствуя себя удивительно бодрой, будто спала до этого целую вечность, отправилась в библиотеку — привести в порядок книги, которые они с Лаской и Мяуном за время поисков разбросали по всем столам, креслам и коврам. Энергия била через край, и Игле необходимо было куда-то её деть.

Она собрала с пола с полдесятка пыльных томов, попавшихся под руку, и стопкой сложила на письменный стол. Взгляд упал на раскрытые книги — те самые, которые вели их сквозь жуткую игру Забавы к финалу, который никто из них не мог и представить. Игла захлопнула книгу сказок, а за ней — и две другие, надеясь, что больше никогда не придётся открывать их снова. Она не забыла предостережение Морены, хотя и сама понимала, что Забава не оставит их в покое. Жестокость порождает жестокость, и корни её уходили в далёкое прошлое, к самим богам, которые будто вещь отдали в распоряжение людям свою младшую сестру. А может быть, всё началось ещё раньше — просто эту историю Игле никто не рассказал.

«Кому-то придётся умереть», — сказала Морена и оставила свой серп, оружие, если верить сказкам, способное не только собирать души умерших, но и отнять жизнь бога. В тайне Игла надеялась, что умирать никому не придётся — слишком много крови уже пролилось. Но возможно ли это? Можно ли остановить колесо жестокости, не отнимая жизней? Ответа у Иглы не было.

— О чём задумалась?

Игла вздрогнула и обернулась. Дар стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку и, похоже, уже какое-то время за ней наблюдал.

— О том, что нас ждёт, — честно ответила Игла, взяла со стола книги и понесла к полкам. — Там, в междумирье, где я нашла тебя, ко мне явилась Морена.

Дар подошёл к ней, взял книгу и поставил на верхнюю полку, до которой Игла никак не могла дотянуться. Спиной Игла почувствовала его тепло и невольно выдохнула.

— Подумаем об этом завтра, — мягко сказал он и взял из рук Иглы новую книгу. — Пусть на сегодня все грустные мысли и страхи останутся в минувшей ночи.

Игла поставила последнюю книгу на своё место и обернулась, оказавшись лицом к лицу с Даром. Он замер, так и не опустив руку, пальцы впились в полку так сильно, будто он боялся упасть. Игла прислонилась спиной к стеллажу, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними. Близость Дара не давала ей ни дышать, ни мыслить.

— Значит, сегодня только хорошее? — тихо спросила она, глядя на него снизу вверх.

Он кивнул.

— Переведём дух. Мы оба это заслужили. А завтра я выслушаю всё, что ты захочешь мне рассказать. Все твои страхи и беспокойства, всё, что я пропустил, бродя в тумане.

— И ты расскажешь мне, что было там, в междумирье? И про свои страхи и беспокойства?

— Всё, что пожелаешь. Теперь мы связаны крепче, чем можно себе представить. Даже если бы я хотел, я не мог бы тебе отказать.

Игла испуганно вскинула голову, заглядывая в золотые глаза.

— Нет. Я ни за что бы не посмела заставлять тебя...

— Я знаю. — Глаза сощурились от улыбки, пальцы скользнули по щеке Иглы и заправили за ухо упавшую на лицо прядь. — Я сам так хочу. Ни к кому и никогда прежде моё сердце не тянулось так отчаянно.

— Это всё чары, — выдохнула Игла и приложила ладони к груди, чтобы удержать собственное сорвавшееся в галоп сердце. — Если не быть осторожными, можно потерять голову.

Дар наклонился к ней, Игла задохнулась от жара, волной окатившего её тело. Дыхание Дара обожгло ухо.

— Я потерял голову задолго до того, как ты околдовала меня, дикая.

— ...имени... — прошептала Игла.

— Что? — не расслышав, Дар отодвинулся, заглядывая ей в лицо.

Игла судорожно выдохнула, положила ладони ему на грудь и требовательно посмотрела в глаза.

— Назови меня по имени.

— Златея.

В груди стало до боли горячо и радостно, Игла подалась вперёд, и её с готовностью встретили губы Дара. Его руки легко подхватили её за бёдра, и Игла, не разрывая поцелуя, оттолкнулась от пола и обвила руками шею Дара, а ногами — талию. Спина ударилась о стеллаж, и тот угрожающе покачнулся. Остановив его одной рукой, а второй прижимая к себе Иглу, Дар понёс её в глубь библиотеки. Добравшись до письменного стола, который показался ему достаточно крепким, Дар одним рассеянным движением смахнул с него книги и свитки, на пол со звоном улетела и разбилась хрустальная чернильница, но никто не обратил на неё внимания. Дар усадил Иглу на стол, осыпая поцелуями её лицо и шею. Он не торопился двигаться дальше, но Игла сама потянула вверх его рубаху. Он поднял руки, помогая ей освободить его от лишней одежды, и после они оба замерли, глядя друг на друга, словна оба не знали, что делать теперь. Игла отвела взгляд от его лица, к тонкому шраму на груди. Нерешительно коснулась его кончиками пальцев, и Дару показалось, что его сердце остановится — багрец вновь расколется, не в силах вынести даже столь невинной близости с ней. Игла подняла взгляд, будто почувствовала бурю, которая раздирала его на части, и решив лишить его остатков самообладания, сняла свою рубаху. Обхватила одной рукой шею Дара и, оперевшись на вторую, отклонилась назад, увлекая его за собой.

Этот поцелуй вышел совершенно другим. Игла позволила изучать её глубже и отвечала так открыто и искренне, что, казалось, магия разрушила все те хрупкие барьеры, которые ещё оставались между ними. Дар, обхватив Иглу за затылок, коснулся губами её шеи, и Игла не сдержала короткого стона. Жар в её груди нарастал, растекался по телу. Ноги и руки стали невесомыми и будто чужими, сердце стучало в ушах, и Игла едва ли могла совладать с чувствами, которые они с Даром теперь делили на двоих. Поцелуи спустились ниже, достигли шрама на груди, и всё внутри болезненно сжалось, будто губы коснулись не кожи, а обнажённого сердца. Дар был нетороплив и нежен, ловил каждое движение Иглы, каждый её вдох, готовый в любой миг прекратить, стоит ей лишь сказать. Но она не хотела прекращать. Ждала, что придётся страх, желание сбежать, но они не появлялись. Она доверяла ему. Доверяла больше, чем кому-либо. Может быть, даже больше, чем самой себе.

Горячие поцелуи переместились к животу, и Дар опустился на колени. Игла не знала, что произойдёт дальше, но помогла ему избавить себя от исподнего. Дар поднял юбку ей на живот и под удивлённым взглядом Иглы, поцеловал внутреннюю сторону её бёдер. Она хотела спросить, что он задумал, но слова застряли в горле, когда его горячий язык коснулся её. Игла охнула и, зажав рот обеими ладонями, закрыла глаза. Тело содрогнулось от неведомых прежде ощущений, стоны не желали оставаться в тайне, и Игла, не выдержав, опрокинулась на спину, выгибаясь и хватаясь за края столешницы. Дара же её стоны доводили до исступления, видеть её такой: открытой, беззащитной, откликающейся на его ласку — было почти невыносимо. Она была до боли знакомой и одновременно совершенно другой, и Дар хотел узнать её всю.

Он накрыл её своим телом, защищая от мира и холода, кожа к коже, дыхание к дыханию. Игла с готовностью прильнула к нему бёдрами, влажная и обжигающе горячая. Дар не сдержал стон, когда почувствовал её, обнял крепко и сильнее подался вперёд. Игла двигалась ему навстречу, задыхаясь от исступления, нежности и любви, которые захватили их обоих. То, что происходило между ними, стало чем-то большим, чем просто близость. Тела стали продолжением чувств, которые они не смогли бы выразить, даже если бы хотели — так много их было. Нагота — телесная и духовная, доверие и чары, которые объединили их, связали так крепко, что они чувствовали сердца друг друга, желание друг друга, и даже делили на двоих удовольствие, которое нарастало с каждым движением, взглядом, мыслью, а от того оно становилось настолько сильным и непреодолимым, что им казалось, что вами они безвозвратно растворились в нём.

Ахнув, Игла выгнулась под ним, изо всех сил ждала его бедрами, и Дар тоже не выдержал, в тот же миг последовав за ней. Они остановились, тяжело дыша и глядя друг на друга так, будто видели впервые. Отчасти это и правда было так.

— Ты прекрасна, — тихо сказал Дар, гладя её по влажным от пота волосам. — Я даже представить боялся, что когда-нибудь смогу держать тебя в объятиях.

— Я тоже, — с замирающим сердцем отозвалась Игла. — Я тоже очень-очень боялась. Но думала об этом постоянно. С того дня на Звёдной Башне.