Игла

— Ты не я!

— Ты не я!

— Кто ты?

— Кто ты?

— Ты сказала, лежать мне в земле...

— Ты сказала, лежать мне в земле...

— Прекрати.

— Прекрати.

— Ты видение?

— Ты видение?

— Должна мне что-то сказать?

— Должна мне что-то сказать?

Разговор получался бессмыслнным. Что бы Игла ни спрашивала, вештица отвечала тем же, не двигалась, глядя на неё мёртвым глазами. Это к ней Иглу отправил Чернобог? Но зачем? И что она делает в этом лесу? И это жуткое лицо... Почему вештица выглядит точь в точь как она сама? Никогда прежде Игла не сталкивалась с такими чарами. Много с чем не сталкивалась, — Игла потёрла переносицу, — она совсем ничего не знала о магии, о мире, об играх богов. Она была слабой и глупой, и поэтому не могла, никак не могла помочь Дару.

— Ты убила его? — вдруг сказала вештица, и Игла вскинула голову.

— Кого?

— Ты убила его?

— Я не понимаю.

— Ты убила его? Ты убила его? Ты убила его?

— Кого!

— Ты знаешь! — вештица с воплем накинулась на Иглу, повалила на землю, мертвой хваткой вцепившись в плечи. Нависла, обдавая зловонным дыханием. — Ты убила его!

— Да! Да! Я убила его! — закричала в ответ Игла, пытаясь вырваться. — Я убила Светозара! Если бы я этого не сделала он бы убил Дара! Он бы убил... он бы убил и меня тоже... Он знал! Он знал, что убивает меня, но он не остановился. Он... — Игла задохнулась от слёз. — Не остановился. Он бы выпил меня до капли.

— Он бы выпил меня до капли, — повторила вештица, придвигаясь к Игла вплотную. — Он выпил меня до капли.

— Кто ты? — прошептала Игла.

— Кто ты? Ты. Ты. Я. Мы. Та, что была и что будет. Та, которой не будет никогда. Я страх и боль Тёмного Леса. Я твоё эхо. Я тень. Я та, которой никогда не будет. Больше нет.

Улыбнувшись Игле порванным ртом, вештица прильнула к ней, поцеловала в губы, одарив горечью полыни и золы, а потом... исчезла. Игла перевернулась на бок, закашлялась, сплёвывая вязкую чёрную жижу. Вытерла рот рукавом и села, дрожа от страха. Это не её лес. Это не может быть её лес.

— Удивительно. Но каждый лес отчего-то тебя любит.

Этот голос. Игла оцепенела. Хриплый голос, натреснутый, но твёрдый.

— Бабушка? — Игла обернулась.

Туман расступила, открывая вдору древний дуб, в корнях которого когда-то оставили Иглу. Под ним сидели двое. Леший держал красную пряжу, бабушка неторопливо сматывала её в клубок.

— Злой древний лес пытался тебя о чём-то предупредить, аж сюда пробрался за тобой. Должно быть, пришлась ты ему по душе, внучка, — сказала бабушка, улыбаясь привычной тёплой улыбкой. Улыбкой, которую Игла помнила наизусть. — Да и коль мы здесь, ни к одному сердцу на своём пути ты нашла ключик.

Игла поднялась на ноги, шагнула к бабушке, но замерла, не зная, чему верить.

— Но как? — выдавила она. — Ты же...

— Померла? Так-то и есть, внучка, не обманывайся. Мертвее мёртвой я, — хохотнула бабушка, не отрываясь от пряжи. — Но у Чернобога свои дороги к мертвецам. — Она похлопала по выренутому корню рядом с собой. — Присаживайся, раз выпал такой случай, значит, потолковать нам о многом надобно.

Игла с опаской покосилась на бабушку, а та, разозлившись, стукнула по корню.

— Чего мнёшься, время тратишь? Не веришь глазам, так принюхайся, бабка я тебе или чудище навье!

Игла подкочила на месте от неожиданности, но тут же почуяла знакомую магию. Да и ворчала старуха точь в точь как бабушка, которая никогда не отличалась терпением. Бросив взгляд на лешего, который, приветсвенно кивнул Игле, она села на предложенное место.

— Ну? — поторопила бабушка. — Рассказывай, чего пришла. Или ты думаешь, Чернобог нам времени три года отсыпал? — Она кивнула на пряжу в руках лешего. — Как нить закончится, так и убежит наше времечко.

Не задавая лишних вопросов, Игла принялась рассказывать. Всё и без утайки. От того, как осталась одна, как свела их судьба со Светозаром, и как после разлучила и обо всём, что случилось после. До самого разбитого багреца. И чем больше рассказывала Игла, тем больше мрачнела бабушка.

— Надеялась я, что никогда вы с ним не встретитесь, — сказала она наконец, продолжая медленно сматывать клубок. Нить в руках лешего заметно похудела. — Но видать, от судьбы не убежишь. И тянуло тебя в тот горький терем так же, как и меня всю мою жизнь.

— О чём ты, бабушка?

Та вздохнула, оборачивая нить вокруг клубка. И потом посмотрела на Иглу знакомыми карими глазами с золотыми крапинками, которые Игла с детства считала осколками солнца.

— Никакая я Забаве не дочь, хоть и считает она иначе. Думает, раз создала меня, так и принадлежу ей, чтоб ей провалиться, — бабушка сплюнула на землю. — Как будто я кукла какая. Ну да не в том суть. — Она вновь вздохнула, собираясь с мыслями. А потом, помолчав, заговорила. — Сердце полубога, оно на людское сердце похоже, да не всем. Носит не только кровь, но и великую силу.

— Кощей сказал, что вместе с сердцем Забава отняла почти всю его магию, — кивнула Игла. И бабушка тоже кивнула.

— Так вот когда Забава сердце-то умыкнула, она его на две части разделила. Плоть от сердца в ларец спрятала, а из магии того сердца, крови и плоти своей... — бабушка посмотрела на свои искусанные временем руки. — меня сплела. И магия та была способна на многое.

У Иглы перехватило дыхание.

— Как это? Из сердца человека сделать... — прошептала она.

— Почти так, как боги Морену создали, смешав плоть, кровь и божественную силу. Рецепт прост, если обладать особым могуществом.

— То есть, — Игла сглотнула. — Ты и есть сердце Кощеево?

— Была им, — кивнула бабушка. — Но всё расскажу тебе по порядку. Я как на свет появилась — себя не знала. Следовала за словом Забавы, потому как других слов не ведала. Я должна была помочь Кощею найти спрятанный ларец. И если бы полюбил он меня искренней любовью, даже с багрецем в груди, я слилась бы с плотью из ларца, обратилась бы его сердцем и вернулась бы на законное своё место. И этой целью я жила, с этой целью пришла в логово Кощеево. Но со временем всё переменилось. Кощей не глядел на меня, а я всё чаще выбиралась в город, встречала новых людей, осознавала, какой большой мир лежит передо мной, да всё больше думала. И чем больше я думала, тем яснее понимала, что не хочу ради Кощея умирать. Ни ради кого я умирать не хотела. А это мне Забава и наказала сделать. Ведь стать чужим сердцем — значит, исчезнуть. Тогда-то я и сбежала. Укрылась в нашем лесу и поделилась с ним своей силой, силой сердца, которым была. Я вдохнула жизнь в землю, пробудив древнюю магию. И лес в ответ стал меня защищать, оберегать да от Забавы скрывать, чтобы она меня не отыскала. А потом появилась ты. Тебя принесли мёртвую в лес. Мать твоя несла на себе проклятие от жестокого мужа-колдуна, оно и тебя опутало. Её в лисицу обратило, а тебя и вовсе со свету сжило. Но лес не терпит тёмной магии, он это проклятие почуял, снял путы и вдохнул в тебя жизнь. Но ненадолго. Достаточно лишь для того, чтобы я по его зову тебя отыскала.

Бабушка замолчала. А Игла ничего не спрашивала, знала, что той нужно время, чтобы рассказать то, что тяжестью лежало на сердце.

— Сперва я думала, что раз Навь тебя позвала, то туда тебе и дорога. Мёртвых и больных младенцев часто в леса относят, на попечение Морене. И никто их не спасает, потому что таков уклад жизни и смерти и нарушать его нельзя. Но... не знаю, что-то дрогнуло во мне в ту ночь. Я полюбила тебя, едва встретив, и не могла ничего с собой поделать. До сих пор я задаюсь вопросом, что говорило во мне тогда — моё сердце или Кощеево... Была особенной ты или это я отчаянно желала обрести родное существо, которого у меня никогда не было? Так или иначе я приняла тебя и истратила своё бессмертие на то, чтобы излечить твоё тело и вырвать душу из навьих теней.