Игла

— Тебе не за что извиняться, — Дар ждал её ладони крепче и поднёс к губами. — Я не злюсь на тебя. Я бы не посмел.

Игла выдохнула, изо всех сил сдерживая охватившую её дрожь.

— Мы можем выбраться вместе. И один будет жить, пока жив другой. Мы будем связаны навеки и никогда не сможем разорвать эту связь. Мы даже не сможем далеко и надолго удаляться друг от друга. Магия сердца, магия Тёмных, магия истинного имени сделают нас единым целым и пути назад не будет. Готов ли ты на это?

— Готова ли ты, дикая? — тихо спросил Дар. — И я пойму, если нет. Я не приму жизни, которая принесёт тебе страдания. Я прожил достаточно, и не хочу закрывать тебя в сокровищнице и держать при себе против твоей воли.

Игла сглотнула слёзы. Это он. Дар. Без колебаний готовый пожертвовать жизнью ради её свободы.

— Я знала, на что иду. — Она улыбнулась и поцеловала его пальцы. — Сколько себя помню, я всегда была дикой ведьмой. — Она нашла взглядом родные золотые глаза. — Но, кажется, я наконец нашла свой дом.

Дар заключил её в объятия, и перед тем, как он поцеловал её, Игла заметила, что и у него в глазах блестят слёзы. Это был горько-сладкий поцелуй, полный тревог, страха, бескрайней нежности и — надежды. Они оба боялись и в этом страхе не было ни стыда, ни упрёка, потому что страх этот тонул в неизведанных водах любви, искренности и доверия. И они не знали преград.

Игла разорвала поцелуй, чтобы наполнить грудь воздухом, и их лбы соприкоснулись. Щёки были мокрыми от слёз.

— Что теперь? — прошептал Дар.

— Ты должен дать мне имя. Твоё я уже знаю.

— Я? — Дар удивлённо отпрянул.

Игла улыбнулась и пожала плечами.

— Мать не нарекла меня, но я могу просить того, к кому лежит моё сердце. Я не раз просила бабушку, но она отказывалась, говорила, что лучше ходить без имени, чем болтать его всем подряд. — Игла засмеялась, споминая наставления бабушки. А потом посмотрела в глаза Дару. — Теперь я прошу тебя. Ты наречёшь меня и сразу узнаешь моё истинное имя. Ты — Тёмный, сын Морены и властитель имён. Это свяжет нас крепче любых чар.

— Но ведь без сердца моя магия...

— Я твоё сердце. Теперь я знаю об этом, и я дам тебе столько силы, сколько тебе нужно. Этот лес — твоё сердце, и он скрепит нашу клятву.

Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга, поддерживая друг друга объятиями и собираясь с духом.

— Как меня зовут? — прошептала Игла, положив голову Дару на плечо и прикрыв глаза. — Назови имя, которое будем знать только мы вдвоём.

Его дыхание защекотало ей макушку, губы коснулись волос.

— Златея, — выдохнул Дар. — Я нарекаю тебя Златея, именем самой яркой звезды на всём небосклоне. Она ведёт заблудших и светит даже в самые тёмные ночи. Ты сияешь так же ярко.

Игла отстранилась, не в силах скрыть улыбки, и протянула ему руки.

— Приятно познакомиться, Дар.

— Здравствуй, Златея.

Руки их соприкоснулись, пальцы переплелись, и по телу Иглы пробежала яркая горячая волна. Ветром пронеслась магия, превращая мёртвое поле в зелёную траву. Дуб ожил, в мгновение ока крона наполнилась молодыми листьями, туман расступился, открывая взору полный жизни, весенний лес.

— Пора возвращаться домой, — прошептала Игла.

— С тобой — куда угодно, — ответил Дар, и всё вокруг заволокло ослепительным золотым светом.

Глава 47

Игла рывком села, громко хватая ртом воздух. Она не сразу поняла, что вновь оказалась в спальне, ошалело оглядываясь по сторонам. Дар лежал рядом, на груди его больше не было раны — лишь тонкий светлый шрам, точно такой же, какой белел на груди Иглы, — но глаза Дара оставались закрытыми, а лицо — бледным.

— Дар? — испуганно позвала Игла, хватая его за плечи. — Дар!

Золотые глаза открылись, и она едва не разрыдалась от облегчения. Дар улыбнулся, но тут брови озадаченно нахмурились, рука потянулась к лицу Иглы.

— Твои волосы, — прошептал Дар, зарываясь пальцами в короткие пряди. — Они совсем седые...

— Правда? — рассмеялась Игла сквозь слёзы и прильнула разгорячённой щекой к его прохладной ладони. — Прямо как твои.

Дар сел, продолжая разглядывать её волосы, лицо, будто видел впервые.

— А веснушки остались, — улыбнулся он, гладя её по щеке. Пальцы скользнули ниже — к шее, и дальше — к тонкому шраму на груди. К щекам Дара прилил румянец, и только теперь Игла осознала, что всё ещё без рубахи. Их взгляды встретились на миг и уже не могли оторваться друг от друга. Сердце забилось так быстро, что Игла думала — оно не выдержит. Багрец в груди Дара — вновь целый — стал тяжёлым и невыносимо горячим. В один короткий выдох притяжение стало непреодолимым. Рука Дара легла ей на талию, легонько, едва касаясь, но и этого хватило, чтобы Игла подалась вперёд. С замирающим сердцем, она прыгала со скалы, не зная, как глубоко придётся падать, но доверяясь чувству, которое вело её вперёд, навстречу ветру, и которое не могло лгать.

— Дар! — звонкий голос разбил тишину. Игла и Дар отпрянули друг от друга, будто ошпаренные. — Ласка-Ласка! Дар проснулся!

В спальню влетел Ветер. Игла охнула, схватила с пола рубаху и быстро накинула на себя, с удивлением обнаружив под ней серп — тот самый, что дала ей Морена. Но тут же отвлеклась — Ветер запрыгнул на кровать, в спальню с радостными визгами вбежала Ласка, появился Мяун. И все они разом набросились на Иглу и Дара с объятиями. Комната утонула в весёлых возгласах и звонком смехе.

— Мы тебя так ждали!

— Что с твоими волосами?

— Тебе что-то снилось?

— Мы так скучали!

— Время напечь пирожков с яблоками!

— Ветер, ты меня задушишь.

— Я так скучал!

— Пир на весь мир!

— Я так рада, что ты проснулся, Дар! Но если честно, от тебя воняет.

— Спасибо, Ласка, я тоже скучал.

Кое-как Игла выбралась из образовавшейся на кровати кучи мала, заметив в дверях улыбающуюся Милу. Подхватив с пола серп, чтобы никто случайно о него не поранился, Игла направилась к Миле.