Играть... в тебя
Шрифт:
Утром у меня тренировка, и Вязанка, как тут подпольно называют тренера по легкой атлетике, лютует и расстраивается. А все потому, что вчерашняя я на порядок отличаюсь от сегодняшней.
— Слушай, Оля, — тренер с огорчением смотрит на секундомер, — как-то ты мне вчера показалась более… перспективной. Ты не поела, что ли, с утра?
— Нет… — я тяжело дышу, упираю руки в бока, стараясь унять колкое острое ощущение, — аппетита не было…
— Ты это бросай, — хмурится она, — у тебя не может не быть аппетита! через “не хочу” надо есть, поняла меня? Иначе, откуда
— Больше не буду… — винюсь я, и Вязанка, еще раз осмотрев меня, милостиво отправляет отдыхать.
Я иду в раздевалку, там без сил валюсь на лавку, закрываю глаза.
Дышать все еще тяжело, и сил никаких. А у меня еще и пары впереди… Вот ведь ввязалась…
Но когда я соглашалась на участие, как-то не думала, что жизнь внезапно начнет разваливаться на глазах.
Конечно, пока еще не прямо вот обвал, но и не стабильность.
Боже, до чего, оказывается, легко все разрушить! На какой тонкой ниточке висит наше благополучие! Судьба наша!
Всего лишь понервничала вчера, расстроилась, ночь не спала, проплакала, утром не смогла есть… И все. Все катится к чертям.
Мысли снова летят туда, где им сейчас не место, если я, конечно, хочу остаток дня нормально профункционировать. К Саве. Симонову Саве.
Обманщику.
Хотя…
Может, нет?
Я вспоминаю вчерашний вечер, шок свой, и слезы снова подступают.
Это так больно, оказывается… Даже просто смотреть, как твой парень, тот, кто целует тебя ночами, признается в любви, обнимает другую. И врет. Хоть он и очень складно все объяснил, но я чувствую, что что-то не так.
Что он мне врет.
Может, с девушкой той правду сказал.
Может, с работой тоже правду, хотя тут море нестыковок. Опять же, я вспоминаю его холодный командный тон, каким он с Богданом говорил…
И совпадение с фамилией того олигарха, у которого мальчишник был в клубе, уже не кажется совпадением.
Мне срочно надо узнать, как зовут младшего сына Симоновых. И как он выглядит.
Ночью я не смогла ничего толком найти, Витек не отвечал на звонки, что вообще не удивительно, работает человек. В сети же — никаких упоминаний о семье, вообще ничего. Наверно, я не особо умею работать с поисковиком, хотя для будущего журналиста это фиаско, но в открытых источниках точно ничего нет.
А в закрытые я не пролезу, конечно же.
Остается универ.
Каким образом там искать, я тоже не понимаю.
Вряд ли в деканате расскажут…
Для начала хорошо бы выяснить, на каком он факультете, этот младший Симонов…
И уже оттуда танцевать.
И Витька поймать и спросить. Не факт, что знает, но это лучше, чем ничего.
Удивительно, Сава же меня знакомил с друзьями, верней, с другом, Богданом. Со знакомой, директором того отдела, в котором он мне одежду покупал… И мне почему-то казалось, что он вообще ничего не скрывает, настолько все легко было, просто… А ведь, если копнуть, то я не знаю о нем ничего: ни где живет, ни где учится, ни кто его родители. Есть ли у него брат, например? Как-то он очень ловко избегал этих тем… А я и не настаивала.
Тем более, что отвлекал Сава качественно,
мгновенно голову выключая своими поцелуями и ласками.За эту ночь я много чего передумала, и с огорчением поняла, что главная дура в ситуации — я сама. Потому что все дедовы заветы похерила. Даже паспорт ведь не видела его, мама дорогая!
Олька, ты — редкая идиотка! Вот таких простодыр мошенники и разводят!
Как это я еще квартиру на него не переписала?
Но долго ужасаться собственной тупости не получается, дел много очень.
И, если я не хочу свое будущее похоронить, надо браться за ум.
Я не просто так Саву отправила вчера.
Просто поняла, что, если не возьму паузу, если пущу его в дом… То все так и останется по-прежнему.
Сава ведь ничего не сказал опять! Впрочем, ты ничего и не спросила, Оля-дурочка.
Так расстроилась, в таком шоке была, что… Ладно, хватит себя жалеть.
Просто хватит.
Из раздевалки выхожу в полном боевом настрое, потому на резкий свист за спиной не оборачиваюсь.
Мне некому свистеть.
Бегу из одного корпуса в другой, стараясь успеть к первой паре. Тут с этим дико строго.
Как сказала одна из преподавательниц: “Введение в языкознание — предмет скучный, я его не люблю. А потому, чтобы получить зачет, ходите на все пары, страдайте вместе со мной”.
И, похоже, это девиз всех местных преподавателей!
Свистят снова, потом орут что-то типа:
— А ну, стоять, мелкая тварь!
Мне, что ли?
Поворачиваюсь и… Ускоряюсь!
Потому что ко мне от стоянки срываются волчьей рысью трое высоченных парней! Это те самые, что вчера ко мне лезли!
Ох, блин!!!
Хорошо, что я куда быстрее, да и до двери мне близко.
Забегаю в здание универа и сходу, не тормозя, несусь на второй, туда, где у меня пара.
Мои преследователи где-то очень далеко
Фух… Надо поосторожней. И одной не ходить, вот.
Но прямо взбодрилась я, надо же!
Только-только умирала шла от разочарования и мыслей тревожных, а тут возникла прямая угроза, и куда что делось! Адреналин шкалит, нервы взвинчены!
— Итак, рассаживаемся по местам… — в кабинет заходит преподаватель, оглядывает нас, тормозит у первого ряда, — это что у вас в бутылке? Коньяк, что ли?
— Не-е-е-е… — пугается парень, у которого он спрашивает, — это чай! Просто черный чай! Можете проверить!
— Эх, а я, было, в вас уже поверил… — вздыхает преподаватель и двигается дальше к своему месту под дикий ржач студентов.
Я тоже улыбаюсь. Пожалуй, тут будет интересно учиться.
Пары пролетают быстро, и к концу их я до такой степени устаю, что даже сил нет думать о своей напряженной личной жизни.
Тем более, что Сава держит слово. И не пишет мне, не звонит.
Может, и в самом деле прислушался к моим словам? Может, все нормально? Наладится?
Завтра мы увидимся, поговорим. И в этот раз я заставлю его рассказать о себе! Не буду мямлей!
Да, так и сделаю!
Витек, появившийся только к третьей паре, ничего про Симонова-младшего не может сказать, кроме того, что уже сказал. Он его не видел ни разу, только слышал. Имени тоже не знает. Слух про девчонку, из-за которой один из студентов попал под отчисление и в армию, только слух.