Играть... в тебя
Шрифт:
Мы же заочники, с нами особо никто ничем не делится. Мы — отдельная песня на этом празднике студенческой жизни.
Выполнить свой план, забежать в деканат и выяснить хоть что-то про студента Симонова, сына олигарха Симонова, я тоже не успеваю. Но ничего, это от меня никуда не убежит. А по коридорам мне просто так мотаться тоже не следует.
Троица баскетболистов из головы не выходит.
Вдруг, опять встречу?
Не то, чтоб я их боюсь, вообще не боюсь и уверена, что на них можно найти управу, но вступать в прямой конфликт не хочется. И так вступила… Наверно, сильно ударила того парня,
— Тебя докинуть? — тормозит возле меня Витек.
— Только если не как вчера, — улыбаюсь я.
— Не, мне тоже домой, — говорит он.
До дома доезжаю с ветерком, поднимаюсь к себе, открываю дверь…
И почему-то плачу, совершенно неожиданно для себя.
Квартира пустая.
Сава не приходил, пока меня не было.
И следы его присутствия уже остыли… Это так больно, так мучительно, что мне хочется набрать ему.
Я же могу и сегодня обо всем спросить, правда?
Не знаю, каким усилием воли я себя перебарываю.
Моюсь, ем, губы вздрагивают от сухих беззвучных рыданий, когда вижу вещи Савы: его кружку, его футболку на кресле, его бритву в ванной…
Боже… Я не хочу его терять! Не хочу расставаться!
Зачем он соврал?
Зачем эти недоговорки?
Но мы все выясним, и больше между нами ничего подобного не будет! Никогда!
Звонок с работы раздается уже часов в десять, наверно.
Сонно смотрю на номер, пытаясь сообразить, что это такое, а затем отвечаю.
— Оля, привет, извини, что поздно, — здоровается администратор, — у нас тут проблема. Надо, чтоб ты срочно завтра с утра вышла на объект. У нас три человека заболели, мать их… Выручи! Там просто уборка особняка.
— Но я не могу долго… — бормочу я, — у меня пары завтра с двенадцати…
— Нормально! Как раз часа на четыре уборки там. С семи мы начинаем! Двойная, Оль! Выручай!
— Хорошо…
Администратор отключается, потом присылает мне адрес, куда надо завтра к семи приехать, а я сижу и думаю, что какие-то у меня излишне насыщенные дни пошли…
27. Оля. Обвал
— Ничего себе… — бормочет сидящая рядом со мной девушка, пока мы едем по длинной дорожке, усаженной с двух сторон высокими деревьями, я даже не распознаю, что это за вид: длиннющие стволы, ветки стремятся ввысь и листья на них отдают серебром. Красивые до безумия.
А еще красивей открывающийся вид на дом.
— Блин, господская усадьба прям, — говорит моя соседка, пялясь в окно.
Я пытаюсь прикинуть, сколько тут может быть квадратов, и не могу даже приблизительно сказать. Пожалуй, это самый офигенный дом и всех, что я вообще видела. Даже по телевизору. Я и не думала, что тут такие бывают…
У нас, в Краснодарском крае, конечно, тоже полно всяких усадеб, но там как-то по-другому все… Да и видела-то я их только мельком, в черте города, или пригорода, когда мимо проезжала.
В дедовом заповеднике, который я излазила вдоль и поперек, вообще запрещено строить… Конечно, нарушают постоянно, но дед с этим борется. У него вообще не сильно забалуешь.
А здесь дом именно что на усадьбу похож, одну из тех, что я видела по телевизору, когда обзор всяких музеев
был, в Питере. Колонны, портики, фонтан…— Охренеть… фонтан… — похоже, у соседки в предках были северные народности из разряда, что вижу, о том и пою. Или это, наоборот, южные?
— Кто ж тут живет?
— Так, рты закрыли, — командует старшая, с которой мне уже приходилось работать, Марина, — это не ваше дело, кто тут живет. Ваше дело, убрать дом. Оля, Арина, — она переводит взгляд на меня и еще одну работницу, с которой я тоже уже выезжала на объекты, — вы сначала убираете гостиную. Наверх ни в коем случае не ходить, хозяева и гости еще спят. Наша задача все прибрать быстро и тихо.
На крыльцо выходит строго одетая женщина средних лет, хмурится, осматривая нас.
— Маловато работников, — холодно говорит она Марине.
— Елена Дмитриевна, — поворачивается к ней Марина, — доброе утро! Сейчас еще один минивэн приедет, не поместились все в один. Там как раз парни прибудут, чтоб в саду все разобрать.
Я изучаю хозяйку дома с некоторым удивлением. В моем понимании, женщина, владеющая таким домом, должна как-то по-другому выглядеть.
Но кто их, богатых, поймет?
— Пошли, — зовет меня Арина, — нам в дом.
Мы проходим мимо хмуро изучающей нас Елены Дмитриевны, нагруженные сумками с необходимым оборудованием.
— В этот раз все гипоаллергенное, я надеюсь? — уточняет она у Марины, — в прошлый раз Савелию Андреевичу пришлось выпить антигистаминное.
— Конечно, конечно!
— Надо же, неженка какой… — бормочет едва слышно Арина, пока мы идем через роскошный огромный холл в гостиную, — спорим, он тупо пережрал каких-нибудь таблов своих или чего-нибудь передул, а потом все свалил на уборку?
— А это кто? — спрашиваю я.
— Это? — мотает головой Арина в сторону двери, — управляющая тут. Такой же наемный работник, а гонору-то…
— Нет… Этот… Савелий?
— А-а-а… Это младшенький в этой семейке. Тот еще придурок, — говорит Арина, — но красивый… Как картинка. Жаль, что только картинка красивая. А сам — говнюк. Знала бы ты, чего мы в его спальне находили… Это пипец…
— Чего? — непонимающе хлопаю я ресницами.
И не столько слушаю Арину, большую любительницу посплетничать, сколько вокруг смотрю.
Огромная гостиная со вторым светом кажется внешне уютной. Тут мягкая мебель премиум-класса, рядом с диванами и креслами разной конфигурации — столы и столики. Я так понимаю, основное событие, по поводу которого нас сюда вызвали, проходило в саду, а здесь гости просто отдыхали и разговаривали. Выпивали, вот… Но это был солидный прием и солидные люди. Так что никаких признаков разгула и разврата нет.
И все же, несмотря на внешний уют… Как-то пусто здесь. Пока что все еще украшено цветами, какими-то невероятно изысканными гирляндами и прочим, но когда все это уберется… Что останется? Бежевые стены, белые с мраморными прожилками полы…
Строгие формы… Холодно все. Словно… В склепе.
— Склеп чертов, — бормочет Арина, начиная протирать пыль со столов, — ладно, тут сейчас еще попроще стало, а то до этого хозяйка бывшая такой треш устраивала. Сама пьянь редкая, чуть ли не валялась тут, а Катьку выкинула из дома за то, что пиво унюхала!