Канун

— Она непріятна, но я не могу отказаться.

Володя взялъ письмо.

На слдующій день среди читателей газетъ можно было замтить необыкновенное для столицы движеніе. Въ редакціяхъ, общественныхъ мстахъ, конторахъ, въ казенныхъ канцеляріяхъ, всюду только и было рчи, что о стать Зигзагова.

Публика была необыкновенно чутка ко всякому свободному слову, которое тмъ или инымъ путемъ проскальзывало въ печати. Малйшая удачная обмолвка вызывала разговоры и толкованія.

Зигзаговъ же далъ цлую статью смлую и важную по своему предмету. Помимо своей цли, она была написана увлекательно.

Имя Зигзагова, до тхъ поръ пользовавшееся нкоторой извстностью, вдругъ сразу сдлалось большимъ. Его повторяли на всхъ перекресткахъ.

Начало статьи заинтриговывало. «Такого то числа, мсяца, года, въ россійской столиц произошло злодяніе, которое совершилъ я. Признаюсь въ этомъ всенародно и не ощущаю ни малйшаго угрызенія совсти.

Я укралъ тщательно скрываемое отъ глазъ публики произведеніе его высокопревосходительства господина министра Балтова. Это произведеніе есть ничто иное, какъ диссертація на званіе вершителя судебъ Россіи, каковой постъ въ самомъ близкомъ будущемъ иметъ быть вакантнымъ.

Мн достоврно извстно, что защита диссертаціи произошла въ высшемъ государственномъ учрежденіи такого-то числа, о чемъ россійская публика, очевидно изъ особаго уваженія къ ней была освдомлена. Защита была блестящая, министръ удостоенъ искомаго званія и, какъ пробный шаръ, подъ вліяніемъ его идей, на дняхъ вышелъ въ свтъ извстный всмъ законъ о крестьянахъ.

Я чувствую, какъ противъ меня возстала вся Россія. Вдь всмъ извстно, что господинъ министръ Балтовъ есть носитель самихъ благожелательныхъ передовыхъ идей и явился жертвой побдившей его реакціи, что онъ наша единственная надежда, и что, не будь его, намъ не на кого было бы надяться.

Но я не боюсь возставшей на меня даже цлой Россіи, потому что у меня въ рукахъ истина. Истину эту я укралъ, но вдь и Прометей въ свое время укралъ божественный огонь, такъ что въ этомъ отношеніи я и не одинокъ.

Я приглашаю всю Россію ознакомиться съ диссертаціей господина министра и посл того сбросить повязку съ своихъ глазъ и видть этого несомннно великаго человка въ настоящемъ вид.

Кто вамъ сказалъ, что министръ вступалъ въ бой съ реакціей, и что реакція его побдила? Самъ господинъ министръ никогда никому не говорилъ этого. Самъ господинъ министръ говоритъ какъ разъ обратное. Вотъ что говоритъ господинъ министръ въ своей диссертаціи».

И дале шло сжатое и мткое изложеніе записки Балтова. По обстановк, по фактамъ, по цифрамъ было совершенно ясно, что авторъ ничего не выдумалъ, что все это не шутка, не литературный пріемъ, а дйствительно фактическій матеріалъ.

И фигура государственнаго дятеля съ каждымъ столбцомъ вырисовывалась все ясне и ясне, и наконецъ Балтовъ возставалъ передъ публикой совершенно законченнымъ округленнымъ и даже какимъ то властно-холоднымъ реакціонеромъ, отъ котораго Россія могла ожидать только зла.

«Итакъ, возставшая на меня Россія, я вижу, что ты уже положила оружіе. Ты уже сняла съ своихъ глазъ повязку и швырнула ее въ сторону. Ты видишь, что министру Балтову, на котораго ты такъ наивно и доврчиво возлагала свои упованія, потому что надо же теб, бдной, на кого-нибудь уповать, что ему былъ назначенъ экзаменъ и что онъ его выдержалъ блестяще. Онъ получилъ круглыя двнадцать и теперь, снявъ съ своей головы забрало, которое скрывало отъ твоихъ глазъ его истинное лицо, вооруженный новой властью, онъ явится достойнымъ продолжателемъ своихъ предшественниковъ.

До сихъ поръ у тебя были тупые и глупые душители, теперь умный тонкій душитель. Сама рши, кто лучше и что ты отъ этого выиграешь»?

Какъ всегда бываетъ, блюстители замтили нарушеніе порядка послдними. Номеръ газеты со статьей Зигзагова свободно раскупался. Напечатанный въ усиленномъ числ экземпляровъ, онъ къ одиннадцати часамъ утра разошелся весь и его уже продавали на улицахъ по увеличенной цн.

Володя въ этотъ день проснулся рано. Еще вчера съ вечера онъ былъ разстроенъ и спалъ очень плохо. Въ карман у него лежало письмо, которое онъ былъ долженъ передать дяд.

Утромъ онъ первый пришелъ въ столовую, когда вс въ дом еще спали. Онъ развернулъ газету, въ которой писалъ Максимъ Павловичъ и впился въ статью, не отрывая отъ нея глазъ.

И теперь, посл прочтенія статьи, онъ понялъ, какую ужасную задачу взялъ на себя. Какъ на зло, въ этотъ день Левъ Александровичъ спалъ дольше обыкновеннаго. Володя ждалъ его и это ожиданіе измучило его.

Въ половин одиннадцатаго появился Левъ Александровичъ. Онъ былъ разстроенъ тмъ, что такъ поздно всталъ, что случалось съ нимъ чрезвычайно рдко. У него немного болла голова. Онъ былъ уже одтъ, чтобы хать на службу.

Наскоро поздоровавшись съ Володей и Лизаветой Александровной, которая всегда являлась наливать ему кофе, онъ принялся на завтракъ.

Володя понималъ, что свою миссію ему необходимо выполнить сейчасъ же, но присутствіе тетки сильно стсняло его. Газеты лежали на стол, Левъ Александровичъ не прикоснулся къ нимъ. Ему было некогда.

Быстро допивъ кофе, онъ поднялся.

— Дядя, — сказалъ Володя, — я долженъ передать вамъ письмо.

— Это не особенно спшно? Нельзя потомъ? — разсянно спросилъ Левъ Александровичъ.

— Нтъ, необходимо сейчасъ.

И онъ передалъ ему письмо.

— Я могу прочитать въ дорог? — промолвилъ Балтовъ.

— Да… Но… какъ хотите.

— Отъ кого письмо?

— Отъ Максима Павловича.

Володя случайно взглянулъ на Лизавету Александровну и замтилъ, что глаза ея выражали величайшее любопытство.

— Что же тутъ? — нетерпливо сказалъ Левъ Александровичъ и быстрымъ движеніемъ разорвалъ конвертъ:- Что такое? въ чемъ дло? — спрашивалъ онъ, читая первыя строки и видимо не понимая ихъ настоящаго смысла. — Почему? о чемъ онъ пишетъ?

— Онъ пишетъ о своей стать.

— Какой стать?

— Она помщена въ газет сегодня.

— Его статья? Гд же она?

Володя быстро отыскалъ статью и подалъ ее дяд. Левъ Александровичъ небрежно прочелъ первыя строки, но затмъ внимательно вчитался въ нихъ вторично и, наконецъ, слъ за столъ и погрузился въ чтеніе.

Въ столовой было глубокое молчаніе. Дв пары глазъ смотрли на Балтова и слдили за его движеніями. Володя зналъ все и его интересовала только послдовательность событій. А Лизавета Александровна ничего не понимала, но чувствовала, что совершается что-то важное.