Каролина

В этот миг – запятой в не подписанном пока союзе – небо раскроила яркая вспышка молнии. Начиналась гроза.

Я стояла в центре широкого зала, возведённого из камня, эха и сквозняков. С мокрого платья уже натекла внушительная лужа, и стоило мне шевельнуть каблуком, как раздавалось хлюпанье.

Прямо перед собой я видела спину Лэнсо – прямую под тяжестью плаща, впитавшего затяжной ливень. Поодаль ждали Колтон и лорд Фарлон.

На Рокнур уже спускались сумерки, когда мы въехали на подъёмный мост. Внизу пузырилась вода, по бокам крупные капли сражались с факелами. А на другой стороне рва нас встречали две огромные фигуры: они казались неподвижными, точно высеченными из скалы, и только ветер трепал длинные белые волосы.

Мы прибыли в крепость Рована. Не то что бы правитель вестников нуждался в защите крепостных стен. Там, на мосту, Лэнсо успел сказать мне:

– У него своеобразное чувство юмора. Есть всего один шанс произвести впечатление. Если я буду вести себя странно, Каролина, в общем… на этот раз не потому, что свобода ударила мне в голову.

Тогда мне показалось, что я поняла. И всё же, когда на приказ «Поклонись королю» Лэнсо ответил: «Сам поклонись королю», – я на несколько секунд забыла, как дышать.

Нас четверых – остальных повели по другим коридорам – пригласили в зал: тёмный, пустой, без мебели и прикрас. Огромные, потускневшие от времени и безразличия щиты взирали на нас со стен гербами рокнурских королей. Ровану не мешали чужие символы. Любой король – живущий ныне или давно почивший – мог бы заблудиться в тени предводителя вестников, а самая богатая золотая корона казалась блёклой рядом с рогатым черепом межа, венчавшим его голову.

Рован остался таким же, каким я запомнила его на свадьбе короля и королевы Рокнура: Боги выбрали самый огромный и холодный кусок мрамора и грубо, резко обточили его. Но как же так вышло – я не хотела об этом думать, но не думать не могла, – что с таким же ростом, шириной плеч, белыми волосами и глазами чернее недр Разлома он совсем не был похож на Айвора? Может, Айвор больше человек, чем сам готов это признать?

Несмотря на дарованный титул Рован не нуждался в условностях вроде трона и свиты. Он и без пьедестала возвышался над нами: молчаливый, неподвижный, с непроницаемым взглядом и застывшими чертами. А мы смиренно ждали, каким же будет ответ на дерзость, которую позволил себе Лэнсо. Сам поклонись королю… Лорд Фарлон уже наверняка представлял свой стремительный полёт в бурлящие воды рва, Гленн аккуратно положил руку на эфес шпаги, но тут громоподобный смех сотряс стены зала. Проснулись сквозняки в щелях, затрепетала в углах паутина. Лэнсо заговорил снова, и я расслышала в его голосе улыбку.

– Благодарю, что вы согласились принять нас. – Он всё же чуть склонил голову, но тут же тряхнул ею, разметав капли с волос. Понимай как хочешь.

Рован тоже наклонился – для того, чтобы снять череп межа. С глухим стуком он опустил кость на каменные плиты, а когда выпрямился, показался выше прежнего. Волосы под «короной» примялись, но Рован не считал нужным их поправлять.

– Я принимаю всех, кто приходит ко мне, – произнёс он. Его низкий гортанный голос напоминал крик межа, который каждый вечер возвещал комендантский час. Или мне просто так показалось. – Вы всегда что-то просите. И что-то предлагаете взамен. Мне любопытно. Любопытство – чувство, которое нам подвластно. А ещё скука. Ты позабавил меня своей наглостью, человек.

– В этом мне нет равных, – ответил Лэнсо.

У меня за спиной раздались осторожный вздох облегчения и тихий смешок. Рован тем временем продолжал:

– Просьбы и обещания я распределяю на чаши весов, а после решаю, как поступить. – Пока он не спрашивал, а рассказывал неторопливо, словно хотел сам разгадать. – Четыре столетия назад ваши предки – на больших деревянных лодках – приплыли к моим предкам на наш далёкий северный остров. Они искали людей сильных и смелых, способных управляться с кровожадными тварями, что лезут из тёмных недр. Обещали плодородные земли, почёт и благодарность ваших Богов. И мы отправились в чужие края.

Рован говорил. Его вкрадчивый голос обволакивал и замораживал наши конечности, взгляд был устремлён на Лэнсо, на меня – на каждого по отдельности и на всех вместе, а ещё в далёкое прошлое.

– Что же мы получили? Вместо сочных земель – мёртвый лес, ведь мы так любим чёрный цвет. Вместо уважения – страх и запрет появляться в ваших городах. Ненавистных голодных тварей вы зовёте межами, потому что они существуют где-то между мирами живых и мёртвых. А нас – предвестниками беды, хотя сами поставили щитом, что беду отражает. Так как ты считаешь, человек, умел ли мой предок обращаться с весами?

Может, я надумала себе, может, это свет факела так отразился, но в черноте глаз Рована как будто сверкнуло любопытство. Впрочем, он ведь сам говорил, что это чувство ему знакомо.

– Как ты хочешь, чтобы я к тебе обращался? – спросил Лэнсо вместо ответа. – Ты называешь меня человеком, как мне звать тебя?

Рован шагнул вперёд, и Лэнсо пришлось задрать голову, чтобы и дальше смотреть на него.

– Можешь тоже звать меня человеком. Или, чтоб тебя меж… наглец, зови меня по имени.

С лёгким кивком Лэнсо назвал своё имя.

– Ты занятно рассказываешь, Рован, – произнёс он без запинки. – Поведаешь нам о просьбе, которую услышал десять лет назад? И о новых обещаниях?

– Тринадцать лет назад, – поправил Рован. – Меня для этого пригласили на свадьбу.

Я покачнулась. Если бы одежда успела высохнуть, если бы я согрелась хоть чуть-чуть, то могла бы и упасть, а так холод помогал стоять ровно. Нет, Кейлет не могла знать, не могла планировать, она ведь сжимала под столом мою руку…

Развернувшись, взметнув плащом, Рован снова отошёл.

– Та просьба была несложной, – сказал он безучастно. – Всего лишь в нужный час расчистить дворец для новых хозяев. Для армии это долго, хлопотно, а межи – дай им волю и темноту – действуют быстро.

– Расчистить, – повторил Лэнсо. Эхо его тихого шёпота оглушительным звоном прокатилось по залу. – И за это Эналаи обещал вам…

– Вот эту крепость. Земли в округе – столько, сколько можно охватить взглядом. И право называться королём. Только обещал не король, а женщина, его жена. Он всё слушал, а она говорила. Не так, как у вас… Твоя женщина умеет говорить, человек?

Лэнсо сделал шаг в сторону, загородив меня.

– Что ж, теперь сюда пришёл я, – сказал он сухо. – И я хочу вернуть то, что ты когда-то помог отобрать.

Рован сложил руки на груди.

– Полагаю, моя задача такая же: освободить дворец и успеть до твоего появления убрать все тела? Правда, сейчас он укреплён гораздо лучше.

Он говорил так, словно они вот-вот, не торгуясь, ударят по рукам.

– Я хочу, чтобы ты, и твои люди, и твои межи держались подальше от моего дома, – ответил Лэнсо. – Всё, о чём прошу тебя, – не вмешиваться. Никаких больше чёрных всадников, никаких чёрных крыльев в небе. Никаких тел. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня не звучал в городах комендантский час, и чтобы по ночам межи не бродили по улицам. И если та говорливая женщина снова попросит твоего содействия, а она попросит, я хочу, Рован, человек, чтобы ты просто остался здесь и ничего не делал. Скажи, это не слишком сложно? Тяжёлой ли получилась чаша весов?