Каролина

Но сегодня нашей постелью будет летняя трава.

Лэнсо крепче сжал мою руку.

– Я уже был в этом лесу когда-то. Здесь одна дорога – на север. – Куда мы и держали путь. – Искать нас в этой глуши, ещё и так близко к Рокнуру, не станут, да и случайно мы вряд ли кого-то встретим.

– А межи? – спросила я.

Он уверенно тряхнул головой.

– Не думаю. Но когда стемнеет, костёр мы разожжём поярче.

Дорога сужалась, сделалась неровной и пятнистой. Повозка здесь бы не проехала, а одинокий всадник рисковал изорвать одежду тянущимися ветвями. Лошади пошли друг за другом, а я то и дело задевала Лэнсо плечом, локтем; моя юбка шуршала о его штанину. Давно, очень давно я не была в живом лесу. Каменные стены городов и безжизненная чернота, которая расползалась от Разлома и вокруг Нуррингора, вытеснили из памяти запах припыленной зелени и медовых трав, шелест листьев и… я не сразу услышала.

– Лэнсо, это птицы? Птицы поют?

Остановившись, я приложила руку к коре ближайшего дерева и посмотрела вверх. Под ладонью было тепло, шершаво, копошились какие-то маленькие жучки. Густая крона надо мной чирикала и посвистывала.

– Птицы… А ты слышишь ещё? – тихо спросил Лэнсо.

– Что?

– Вода шумит.

Я закрыла глаза, прислушалась… и правда, лес находил всё новые голоса, чтобы говорить с нами. В последний раз я чувствовала подобное, когда встретила Кейлет. Когда отец был ещё жив. Когда голосом леса Боги позвали меня. Может быть… Я почувствовала, что Лэнсо тянет меня в направлении шума.

– Мы пойдём к воде, чтобы напоить лошадей?

– Конечно! – Кивок у Лэнсо вышел подозрительно энергичным. – Только напоить лошадей.

Несколько часов спустя мы сидели на берегу небольшого озера. Укрытые одним плащом, лиловыми сумерками и мягким теплом от костра. Шумел, перекатываясь по каменистым ступеням, небольшой лесной водопад; трещали поленья. Лэнсо с аппетитом уплетал лепёшку и запивал щедро разбавленным вином, второй рукой он перебирал мои ещё мокрые волосы.

Только напоить лошадей, как же…

– Каролина, я пугаю тебя? – спросил он вдруг.

Лгать я не посмела, но и правду сказать не могла, поэтому молча уткнулась замёрзшим носом ему в плечо. На ощупь Лэнсо был тёплым и напряжённым.

– Прости. – Он сам ответил на свой вопрос. – Порой я и сам себя… Я будто пьяный, ты знаешь! От неба над головой, от того, что браслеты кандалов не оттягивают руки. Они теперь как крылья, которыми отмечена моя спина. Меня пьянит близость к тебе, Каролина, и близость с тобой.

Может, мне вовсе не страшно, а завидно. Мы оба больше десяти лет находились в тюрьме из камня, забвения, одиночества. Освободившись, Лэнсо сразу вспомнил жизнь. А я… нет.

– Расскажи, как ты оказался в Нуррингоре, – попросила я.

Он медленно выдохнул – будто, затаив дыхание, ждал, когда я спрошу.

За последние восемь дней мы говорили о настоящем, будущем и только том прошлом, где были вместе. Настал час вспомнить другое, остальное прошлое, в котором – и в жизни Лэнсо, и в моей – оставил свой след королевский судья.

– Мне придётся начать с той ночи. – Он помолчал несколько секунд, но мне без нужды было переспрашивать. – После того, как ты открыла дверь, и… я пытался отбиваться, но их было слишком много, а у меня не было оружия.

А я не могла ему помочь.

– Помню удары, мешок на голове. Меня тащили куда-то.

– Тебя отправили в Нуррингор?

Лэнсо чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня. В его глазах блики от костра сражались с тенями воспоминаний.

– Нет. Но очнулся я тоже за решёткой, в каком-то сыром подвале без окон. Не знаю, сколько дней… недель я там просидел. Восходы и закаты считать не получалось, я едва мог отличить день от ночи. И вот однажды вместо молчаливого охранника, который приносил еду, ко мне явилась Кейлет и заявила, что теперь она королева полуострова. – Понизив голос до еле слышно шёпота, он быстро договорил: – И сказала, что ты умерла.

Огонь больше не согревал. Я сделала несколько больших глотков из фляги, но вино было слишком разбавленным. Лучше бы я спросила завтра, при свете дня. Боги, да лучше бы я вообще не спрашивала.

Лэнсо сжал мою руку и отвернулся.

– Я не поверил, – продолжал он. – Спорить не стал, но видел в её улыбке, слышал в голосе, а может, и сердцем чувствовал, что это неправда. После Кейлет часто приходила, каждый раз другая. Иногда она злилась, иногда плакала. Пыталась меня соблазнить, подкупить, предлагала… впрочем, ничего у неё не вышло.

Нужно просто выпить больше – всё до самого дна, – тогда станет теплее и сердцебиение успокоится.

– Даже если бы и вышло… – начала я.

– Каролина. Нет. Мне понадобилось время, но я смог её разгадать.

– И что ты разгадал?

Лэнсо усмехнулся – немного хищно и совсем на себя не похоже.

– Кейлет была несчастной. Её триумф оказался фальшивым и безрадостным, да и разделить его было не с кем. А ещё она скучала по тебе, Каролина. Несколько раз, забывшись, даже называла меня твоим именем. Признание, что ты жива, было первым из многих.

– Может, она сжалилась, – пробормотала я, сама себе не веря.

– Да нет. Не из жалости она хвастала, что без неё Эналаи никогда бы не отважился… что это она договорилась с вестниками. Кейлет смотрела на меня с такой жадностью, так отчаянно желала, чтобы я восхищался её умом и силой. Или хотя бы презирал… О, вовсе не из сострадания Кейлет рассказала, что сделала с тобой. – Зажмурившись, Лэнсо надавил на веки костяшками пальцев. – Я помню тот… день, ночь, вечер – не знаю. Её вкрадчивый голос сквозь прутья решётки до сих пор холодит затылок. Ты не найдёшь её, Лорэнсо. Если найдёшь, она тебя не вспомнит. А если вспомнит, то возненавидит.

Я отняла его руки от лица и тихо сказала:

– Но ты нашёл меня, Лэнсо. И я тебя вспомнила. И я тебя люблю.

Он поцеловал меня – стремительно и упрямо, будто хотел доказать судьбе вместе с Кейлет, как они ошиблись. С привкусом слёз на губах осталась нежность.

– Я сбежал, – сказал Лэнсо чуть погодя. – Видно, Боги наделили меня особым талантом сбегать из тюрем. И мне потребовалось всего три недели – тут уж я тщательно считал дни, – чтобы отыскать тебя.

Ещё несколько секунд я перебирала его волосы, слушала, как дрова потрескивают в такт его дыханию. И только потом…

– Отыскать меня? Ты имеешь в виду, тогда, в первый год после вторжения?

Лэнсо помедлил немного: накинул мне на плечи второй плащ, вытер слезу с подбородка и растёр в ладонях озябшие пальцы. А заговорил он складно, как если бы давно готовился.

– В деревне к западу от Виарта. Ты работала в трактире, разносила еду. Тем вечером на тебе было синее платье и светлый фартук с маленьким пятнышком на кружевной оборке – что-то оранжевое… я подумал, что абрикосовое варенье. Нужно было не кружку пива заказать, а все блюда и напитки, что у вас предлагались, тогда ты бы дольше расставляла угощения на столе. Я мысленно молил Богов, чтобы ты меня узнала, но ты улыбнулась, кажется, спинке моего стула и тут же ушла на зов других гостей. И не заметила, как, передавая монету, я сжал твою руку.