Каролина

Лэнсо и сейчас сжимал мои руки, но я едва ощущала его прикосновения.

– Я не помню тебя, – прошептала я.

Не помню тебя, но помню тот вечер. Звон стекла, грохот обвалившейся крыши. Крики. Запах крови и пепла.

– Я ушёл тогда. Не отважился, испугался… У меня был другой план. – Предугадав мой следующий вопрос, Лэнсо улыбнулся немного грустно и продолжил. – Я решил, что передать тебе правду на словах не получится, поэтому отправился за твоим именем. Твоим другим именем, Каролина.

– На… Фэй?

В голове моей вмиг прояснилось.

– За книгой, которая хранится под крышей маяка. – Сощурившись, пристально наблюдая за мной, Лэнсо тщательно подбирал и слова, и интонацию. – Ты рассказывала, что в книгу имя вписано и на нашем языке. Я хотел узнать его звучание и позвать тебя – так громко, чтобы даже Боги услышали и повторили за мной. Думал, что с именем к тебе вернётся сила, а вместе с ней и настоящие воспоминания. Это казалось мне единственной надеждой. Только я передвигался медленно, скрывался, путал следы, – поэтому меня и опередили.

Эту историю знали все – даже те, кто не верил в чародеев. Разорённый остров и навсегда утраченные знания.

– Охваченный огнём маяк мы увидели издалека, – сказал Лэнсо. – Капитан того дряхлого судёнышка не хотел причаливать, он выдал мне шлюпку и заявил, что не станет ждать.

– И ты поплыл туда один, упрямец?

Он словно услышал лучший из комплиментов.

– Мой противник тоже был один. Не знаю, что случилось с остальными жителями острова. Может, прятались, может… Было темно, а я мчался прямо к маяку в надежде спасти хоть клочок страницы.

– Твой противник? – Зачем спрашивать, разве существует несколько ответов?

– Кому бы Кейлет доверила оборвать последнюю ниточку? Он стоял там – так близко к огню, что искры с шипением дырявили его нуррингорскую форму. Судья её королевского величества.

Я вздрогнула, но Лэнсо сделал вид, что не заметил.

– Тогда я не знал, кто он такой, – продолжал он ровно. – Думал, кто-то из вестников. Мы не представились друг другу, ни словом не обмолвились. Мы, кхм, подрались.

– Вы… что?

– Мне ведь нужно было пройти, а ему – меня не пропустить. – Лэнсо прищурился. – Почему ты смотришь на меня так удивлённо, Каролина? По-твоему у меня не было шансов?

Я смутилась было, но в глазах его весело плясали отблески костра.

– Что ж, – изрёк он флегматично. – У меня не было шансов. Последнее, что я помню – это полёт, стремительно приближающуюся стену и удар головой. Все эти десять лет я знал, что в Нуррингор меня доставил гранд Айвор. Откуда и за какое преступление? Теперь мы собрали недостающие части этой головоломки. – Взмахом головы Лэнсо прогнал весёлость. – Прости, что я не справился, Каролина.

– Ты справился, Лэнсо, ты выжил. – Я обняла его. – Ты вернул мне воспоминания, и веру, и радость.

Мы опустились на траву, и Лэнсо сразу обмяк. Я гладила его волосы, пока он не уснул, уткнувшись носом мне в шею. Как же он устал… Сумерки вокруг нас перетекли в беззвёздную ночь, и мне снова хотелось продлить темноту. Если солнце всё равно скрыто за тучами, так пусть пропустит один день – вовсе не взойдёт утром. Пусть он выспится.

Лэнсо тихо дышал, а я пыталась вспомнить его в тот вечер, в трактире. Молчаливый посетитель, который слишком долго держал меня за руку и смотрел по-особенному… Нет, я не помнила – это воображение рисовало, смелыми яркими мазками заполняло пустоту.

Правильно, что ты тогда ушёл, Лэнсо, потому что после пришла Кейлет с целым отрядом королевской гвардии.

Только теперь я поняла, что они искали не меня, а шли по следу сбежавшего Лэнсо. Я тогда не узнала Кейлет. Застыла посреди зала с подносом в руках и гадала, почему эта красивая женщина смотрит на меня с такой яростью. Верно, она решила, что Лэнсо нашёл меня, что мы вместе. А этого Кейлет стерпеть не могла – после всего, что она сделала, чтобы мы вместе не были.

Лэнсо промычал что-то во сне.

– Ш-ш… – Я поцеловала его в макушку. – Спи… и пусть луна горит, огня светлей.

– Вернутся снова времена… не ступай на ту ветку, Каролина, она хрупкая.

– А ты держи меня крепко, тогда я не упаду.

Прижавшись теснее, Лэнсо снова засопел. Сквозь его распушённые волосы я смотрела на костёр, и извивающиеся языки подобно щупальцам хватали меня и тащили обратно в воспоминания.

Может, это лес виноват. И почти такое же озеро. Две девочки на берегу: одна зажгла для другой – прямо в собственных ладонях – маленький огонёк.

Той ночью Кейлет тоже создала для меня огонь. Не обычный, который согревает. Не белый огонь со сторожевой башни, который не горячий и не холодный, только светит ярко. Пламя лилось из её ладоней, извивалось плетьми и превращало всё на своём пути в пепел. Стены рассыпались, от людей оставались лишь горстки… а потом они разлетались вместе с ветром и заражали соседние дома.

Я бежала. Юбка путалась вокруг ног, колени подкашивались. Не понимала, что происходит и почему, но чувствовала, что разрушения вокруг из-за меня. Я бежала, но мучительное чувство вины шептало мне остановиться, позволить – шпаге кого-то из стражи или огненной плети – догнать себя. Может, из-за этого я и споткнулась. Что-то настигало меня… и настигло бы, но на его пути встала и закрыла меня собой широкая тень. Я так и не вспомнила Лэнсо. Но я помнила, как пепел рисовал чёрные шрамы на его лице, пока он на руках уносил меня прочь.

Сердце билось часто, но размеренное дыхание Лэнсо подчинило его своему ритму. Я уснула. Сновидения были по-своему милосердными. Мне чудилось, будто бы на другом берегу лесного озера, которое нас приютило, раскинулась ивовая роща. Я бродила среди ветвей, перебирая пальцами продолговатые листочки, и разговаривала с ними.

Я умоляла ивы позвать меня – хоть серебристым звоном, хоть шелестом, – но ответом мне была тишина.

Гроза

Наутро темнота осталась с нами: мы въехали во владения Чёрного леса. Правду говорили, что в Рокнуре он разрастается быстрее и гуще; и шире Разлом, и дыхание его холоднее.

Никто и не думал прокладывать здесь дорогу, поэтому путь наш походил на завитый локон. Мы словно уворачивались от деревьев: их колючих ветвей без листвы и молчаливых стволов, в сухой коре которых не копошились жучки и не вили свои гнёзда птицы. Время от времени Лэнсо сжимал мою руку и говорил: «Скоро выберемся». А я, поглядывая на него украдкой, отмечала: вроде отдохнул, выспался. В глазах сохранились искорки вчерашнего костра, а губы – после утренних поцелуев – пугали мёртвый лес своей красочностью.