Крестоносцы

Голос исчез так же, как и появился внутри его.

Христос встал и обратился к людям, ожидавшим его.

– Люди. Отец благословит нас и велит собираться в дорогу. Мы должны поспеть возвратиться к указанному им сроку. Идите, готовьтесь, а назавтра выступим в путь, который пойдет по морю и приведет нас

к искомому. И хранит вас Отец наш за вашу благосклонность и его возвеличие. Да, будет задуманное наш всеми исполнимо.

И на завтра, как было оговорено, племя выступило в поход. Оставшиеся прощались с ними и долго махали руками им вслед.

Мария утирала набегавшую вновь и вновь слезу и жалобно смотрела вслед удаляющемуся от нее сыну.

– Как жаль, что я не могу быть с ним сейчас рядом, - говорила тихо она, обращаясь к себе же, - но я думаю, люди помогут ему в беде или деле каком, да и бог не оставит. Храни его, Отец наш всесветский, и

ниспошли ему на голову блажь общую, - и мать перекрестила путь его своею рукою.

А Иисус шел вперед и не оборачивался. Он не мог повернуться назад, ибо сила его была только в движении вперед, невзирая на прошлое и что бы то ни было.

Вера его - сила его.

Исповедь несусветная - блажь людская. Вот и шел он по дороге, а вслед за ним его племя в избранном составе самих себя.

Шли они поступь поступью, не обращая внимание ни на камни, ни на острые колючки, впивающиеся в израненные ноги и порой истязающие их до не могу.

Но все же вера была сильнее боли и тем более превосходяща, когда впереди их шагам слыла поступь живого на земле бога, рожденного их людской природой и пребывающего здесь за исповедь грехов всех.

Их внутренняя сила в живости своей искренне побеждала и заставляла подчинить бренное тело, просящее успокоения от шагов, а также уповала на блажь, вверх от них исходящую, ибо в походе этом была заложена сила целебная всей природы людской и ее возвеличивание в грехах каждодневных.

 Иисус не подгонял никого и не укорял за слабь дорожную. Он изредка делал привалы и, обхода всех, осматривал, давая какие-то советы, а иногда и целил своею рукою.

И это помогало, поднимало в людях жажду отыскания нового упоения чистотой своей собственно избранной дороги жизни.

Они вставали и продолжали идти дальше. Нет. Не было храбрецов на том поле нестройной брани людской по камнями избитой дороге, ведущей вперед к диву необычайному.

Это были обычные люди в своей совести и упреке, в своей жалости к себе и наружно другому. Но было в них одно единое целое - вера в благонесущее деяние от их ходьбы и небольшая человеческая слабость в виде простой корысти своей собственной земле, так беспощадно жалящей их ноги.

Иисус понимал это, ибо если бы не понимал тех, кто шел следом, то они ему бы не верили. Они не вверяли бы свои жизни неизвестно откуда взявшемуся в их племени страннику.

И они же, никогда не пошли бы следом за человеком, бичующим другого во благо какой-то добродетели общей.

Потому, он вел их, разбивая свои собственные ноги о те же камни, но не кривился при этом и не страдал, как другие.

Ему не была позволена эта людская слабость, ибо он был бог, живой среди них на земле.

И тело его было побитое и довольно сильно так же жаждало успокоения, но дух, превозносящийся вне его в округе своей и в небеса, был сильнее всего.

И переставала бежать кровь из оголенных на свет божий ран, и покрывались они тонкой линией кожи его, как бы давая понять, что еще рано проливать ее саму, ибо не настал тот день общей человеческой брани.

Так они и шли до самого моря. Перед ним самим остановились, и Иисус произнес пред стоявшими людьми:

– Братья и сестры мои. Славен бог наш единый и верный. Мы прошли по каменному бурелому, и теперь предстоит пересечь это море. Помолимся, братья и сестры, Отцу нашему и всех, и пусть, он нас проведет

через это сам. Я же впереди пойду и буду указывать вам путь. Молитесь, братья и сестры, и пускай ваш дух внутри оживет вновь и достанет до самих небес, а заодно дойдет до Отца нашего. Молитесь здраво и с умыслом, ибо это поможет нам в достижении цели.

Иисус стал на колени и, подняв вверх голову, протянул руки к небу.

– Отец мой, - тихо шептал он почти про себя, - обращаюсь к тебе и молю о твоей великосветской помощи. Ты сам говорил обратиться, если очень нужно. Помоги же сейчас нам. Проведи по морю и успокой верующих в силе твоей безвозмездной, и одари нас еще одним божьим

чудом.

Так сказав, Христос припал лицом к земле и поцеловал ее, ибо это она вскормила его и дала жизнь.

И снова прозвучал где-то поверх головы голос.

– Слышу тебя, сын мой. Не беспокойся об этом. Сила в тебе огромна, она вознесет над морскою волною. Иди смело и ступай, как глаза подскажут и мысль твоя. Но не оступись. Верь этому, и море будет под твоими ногами, а не над головой. То же скажи и людям верующим.

И скажи, Бог не оставит их в беде, даже в случае какой опасности. А теперь, ступай и не забывай о главном. Не опоздай к сроку указанному и воротись вовремя.

– Спасибо, Отче, - тихо проговорил Иисус и, встав на ноги, направился прямо к морю.

Подойдя к самой воде, Христос повернулся к людям и сказал:

– Братья и сестры. Наша вера и сила внутренняя нам помогут. Не оступитесь и идите за мной, и пускай ваши сердца наполнятся внутренним успокоением. Бог не покинет нас даже в злую минуту. Согласитесь с судьбой своей, и да, скажется это во благо веков жизней наших. В путь, по морю соленому и с верой в сердцах наших, творящей, воистину, чудеса божьи.

Иисус повернулся и пошел прямо, как и шел до этого.

И только мысль указывала на путь, и только глаза смотрели прямо перед собою.

За ним шли люди и удивленно посматривали себе под ноги. Море держало их на себе, и от этого сила веры, становилась еще больше и крепче, и от этого же сердца их наполнялись снова и снова внутренней силой, исходящей сквозь них наружу и держащей на весу волн, доходивших им порой до колен.

Иисус шел впереди всех, и вода несла его на себе так же, как и других, а иногда поднимая и выше.