Крестоносцы

И все же, как бы оно не происходило, а шло к одному завершению. К логическому своему завершению, ибо было в этой разрозненной цепи общения всех что-то такое, которое впоследствии соберет все воедино и укажет на непосредственный результат.

Юноша очень скоро догнал колонну, и еще быстрее поравнялся с впереди идущим.

– Меня послал Феодосий, - казал он, тяжело дыша от бега, -это тот старик, с которым вы разговаривали.

– И что же он хотел?
– спросил Христос.

– Он хочет, чтобы я обучился подле вас вере вашей, и спустя время воротился в свое племя.

– Ну что ж, коли так, то ступай и становись позади всей колонны, - распорядился Иисус, - будешь обучаться, как все.

– Как?
– искренне удивился юноша, - как же я смогу научиться там, если ты здесь, впереди?

– Иди, - сурово сказал Иисус, посмотрев ему в глаза, -пойдешь с нами - поймешь, что к чему и слушайся остальных так же, как и меня. Ты равен здесь со всеми, но никто не может тебе приказать сделать

что-то для него. Ты сам по себе. Понял меня?

– Да, - кивнул юнец, хотя ему и не все было ясно, но он не стал дожидаться нового объяснения от своего учителя и пошел обратно в хвост колонны.

– Постой, - остановил его Иисус, - зачем идешь назад. Обожди здесь или сделай шаг тише, и колонна сама тебя нагонит.

– А-а, - протянул юноша, понимая, что это действительно так. А может, это и было для него самым первым чудом, совершенным его учителем, ибо не было бы его, то и он решил бы по-своему.

Колонна опередила его, и юнец зашагал следом. И никто не спросил его об этом, и никто не сказал плохого слова.

Люди объединялись в вере так же молча и внутренне, как и следовали за своим поводырем.

Их не пугало, что становилось людей больше. Все же это были единомышленники и единоверцы, от которых зависело благо всей земли.

И они понимали это сами и даже сочувствовали вновь прибывшим, понимая, как они еще слабы в вере и силе своей, и как им трудно сейчас обрести ее саму.

Нет. Дело не было вовсе в чтимых ими молитвах или воспетых псалмах, хотя этому и отдавалась дань уважения и предпочтение, но все же основное было в самих людях, в их степени сопереживаемости всего этого, в их собственной вере в достижении общей цели и в их внутреннем объединении вокруг единого бога-творца, воистину свою, воспроизводящего чудеса как с ними самими, так и с живой силой природы.

На этой почве взрастали корни и образовывались ростки настоящей веры в свою и другую доброту, в способность ради блага другого увековечить своим подвигом, совершенным во славу их внутренней силы и силы божественного соприкосновения, всю истинность настоящего для уже будущего познания в тех, кто останется на земле после них, то бишь дети и их потомки.

Так закреплялась вера в них самих, и так она потом передавалась в людях.

Но и это еще не было основной силой того внутреннего прироста, которая смогла бы в любой возникающей ситуации воспрепятствовать любому чинящемуся злу.

Для этого необходимо было пройти еще столько же и доказать свою правоту самим себе, в очередной раз, укрепляя и укладывая в себе самое лучшее, что есть в человеке, и изнуряя самое худшее, дабы оно вообще никогда не произросло.

И еще долго ходили по свету настоящие узники того времени, вселяя веру в других и укрепляя ее в себе, и долго еще творил настоящие чудеса Иисус, подтверждая данную ему силу в возвеличивании самих людей

Только вера, как в него самого людей, так и его в людей, могла дать положительный результат обогащения своего сознания в правоте действия и созерцания окружающего.

Только она могла дать людям силу большого прироста тепла на земле, и только она способствовала общему миротворению и созиданию.

Возвратившись обратно и отдохнув совсем немного, Иисус пошел в новый поход, совершенно с другими: помоложе и крепче.

Но это не ослабляло веры в него, ибо люди, их провожавшие, уже знали, что ушедшие воротятся обязательно и никакая другая сила их не остановит.

За то небольшое время отдыха, Иисусу пришлось похоронить Моисея, едва-едва дождавшегося их возвращения.

Умирая, Моисей сказал:

– Я знаю, агнец, мы встретимся там, на небе, - и он слабою рукою указал на первую звезду, показавшуюся в ночном небе, - и еще я знаю, что мы повстречаемся здесь на земле. Прощай, сын божий и да, хранит

тебя твой Отец, ибо он единый спаситель наш всех.

Сказав это, Моисей закрыл глаза и умер.

Иисус же произнес:

– Царствие тебе небесное, Моисей, сын Давыдов. Да, благословит тебя Отец наш единый на путь твой неземной, и пусть, земля эта будет пухом для твоего бренного искалеченного тела. Прощай, брат мой, и

знай, я не забуду поклониться твоей могиле спустя года, ибо память это великое в чуде человеческом, и я сохраню твой образ в памяти своей навечно.

Сказав это, Иисус поцеловал Моисея в лоб и прикрыл глаза его рукой. Затем отошел и предоставил его тело людям.

Сам же обратился к его душе.

– Я знаю, Моисей, душа твоя со мною рядом. Я даже могу ее потрогать и согреть. Но поверь, твоя дорога пролегает дальше и долго держать подле себя не могу. Есть на то сила больше, и она требует ей подчинения.

В ответ заговорила отошедшая душа Моисея.

– Знаю, агнец, кто я такой уже сейчас и даже вижу тебя со стороны. Хотел бы остаться, чтобы охранять тебя, но ты ведь знаешь, что сила требует другого исполнения. Прощай, но ненадолго. Вскоре мы обретем общий покой до других времен. Не оставь в беде люд и побеспокойся о нем вдвойне. Теперь, вся опора в тебе же. Прощай, сын божий. Да, благословит тебя твой Отец на подвиг твой, еще не совершенный, - и душа ушла от Христа подальше.

– Спасибо тебе, Моисей, - ответил Иисус и отошел совсем в сторону от его тела.

А спустя час его захоронили и соорудили небольшой крест, увековечивающий его память и охраняющий могилу от бесовства всякого.

И вот, через некоторое время, они снова отправились в поход. Теперь, его путь проходил в другую сторону от моря и заходил глубоко в другие края.

Странники отправились в Цицеронию - страну их далеких предков, куда давно не ступала нога иудейского племени.

Их путь был опасен и труден. По дороге они встречали много воюющих между собой племен, и порой бывало их жестоко оскорбляли и даже били камнями, брошенными их пращей.