Крестоносцы

– Спасибо тебе за это. Ты сократил нам время поисков наших. За это в благодарность прими мое благословление, - и Христос перекрестил его своим чудодейным крестом.

– Что это? – завидя крест, спросил Сертитах.

– Это крест святой, знак господний, бога единого нашего и всех.

– Это что, вера такая?
– снова спросил воин.

– Да, эту веру несу в себе я людям и посылаю всем добро в назидание злу, исходящему от них самих.

– А могу ли я пребывать в этой вере?
– спросил воин, всматриваясь в чудодейный знак.

– Можешь, - спокойно ответил Иисус, - только надо исполнить молитву и очиститься от грехов своих.

– Какую?
– тут же спросил Сертитах.

– А вот какую, - и Христос, приказав повторять за ним слова, произнес до конца молитву, вслед за которой прозвучала еще одна, а затем еще две.

И все это время Сертитах повторял слова и словно заучивал их наизусть.

Лицо его стало нормальным, в глазах появился небольшой блеск, а в движениях - некоторая рассеянность и спокойность.

– Веришь ли теперь мне? –спросил его Иисус.

– Да, - уже более уравновешенно отвечал Сертитах.

– Веришь ли ты богу нашему?

– Да, верю, - ответил так же он и опустился на колени перед Христом.

– Будешь ли исполнять веру сию средь люду прочего? –спросил агнец.

– Буду, - твердо и уверенно произнес воин.

– Ну тогда, иди и неси ее к людям, таким же, как ты, и уподобайте веру эту вместе, и да, ниспошлет вам Отец мой многие лета в пути вашем ратном и трудодневном.

– Спасибо тебе, агнец божий, - отвечал ему Сертитах, - вижу дух твой у тебя над головою и уносящийся в небо. Вижу тебя средь люду прочего словно во сне. Клянусь, хранить веру и носить в себе, исполнять и передавать другим. Слава Отцу твоему, духу его святому и

великому дню сему за ознакомление с тобою, - и воин склонился в поклоне, отдавая долг божеству всякому.

– Ступай и неси веру в люди, - отпустил его Иисус и отступил назад к матери, издали наблюдавшей за происходящим.

Сертитах взял за узды коня и повел его за собою. И только уже далеко от них, влез на него и поскакал к своим, очевидно думающим, что он погиб.

Иисус подошел к матери и, протянув к ней руку, чтобы ей было легче подняться, сказал:

– Пойдем, мама, дальше. Теперь, мы знаем куда идти, в какую сторону.

– Да, сынок, - ответила Мария, поднимаясь с земли, -пошли дальше. Наверное, скоро мы увидим и племя. Сколько лет прошло. Уж, мало кто

и жив остался, - и с этими словами они двинулись в путь.

Дорога несколько утомила их обоих, и уже через час они снова решили отдохнуть.

– Что-то слабнуть я стала, - выговорила мать, тяжело дыша и присаживаясь на какой-то камень позади нее.

– Может, ты просто устала зa последние дни. Во рту ведь окромя воды и кусочка лепешки ничего не было, -посочувствовал ей сын.

– Может, и так, - согласилась с ним мать, - но, что-то чем дальше, тем мои ноги отказываются идти.

– Это, наверное, связано с прошлым, мама, - решительно сказал юноша, - старые обиды не позволяют тебе вновь соприкоснуться с людьми.

– Наверное, так и есть, - согласилась Мария, - не лежит мое сердце к этой встрече.

– Что поделать, мама, - успокоил ее сын, - мы сами избрали этот путь и должны испить чашу до дна, поданную нам сверху Отцом нашим.

– Да, - в который раз согласно кивала головой мать, - мы сами захотели этого и совершаем свою судьбу так. Но все же, беспокоит меня что-то другое, - не унималась тревожиться Мария, и ноги ее тут же слабли, несмотря на уже продолжительный отдых.

– Ничего, успокойся, мама. Думаю, вскоре твои тревоги исчезнут вовсе.

– Дай-то бог, сынок, - ответила она и подняла глаза к небу.

А спустя полчаса они уже шагали в направлении, указанном им воином.

Так прошел еще один день их совместного крестового похода, ознаменованного совершением новых чудес и вовлечением в их веру другого люда.

На следующее утро они бодро поднялись и еще скорее заспешили навстречу своему племени, отказавшемуся от них в те далекие былые времена.

И было во всем этом действительно что-то сокровенное и сказочное, ибо не мог человек, знающий и творящий свою судьбу, так идти вперед наперекор всему и убеждать в этом же рядом шагающего.

С ними не было сейчас животного, заканчивалась последняя хоть какая-то еда и они лишались возможности напиться воды, ибо их запасы уже истощились. Но они все же шли вперед, падая иногда или спотыкаясь о камни, так густо устилавшие эту землю возле соленого-соленого моря.

Путники шли вперед и надеялись, что вскоре та же судьба подарит им новое чудо.

И оно действительно свершилось.

К концу дня пятого с того момента, как повстречался им воин, мать с сыном приблизились к какому-то довольно убогому селению, еще издали чем-то напоминающего Марии ее далекое и уже почти забытое детство.

– Неужто, это они?
– еле выдохнула мать от тяжелой своей поступи, тревожно всматриваясь в далекое от них селение.

– Нет, мама, это еще не они, - ответил Иисус, - это кто-то другой. Поверь, мне так кажется сейчас.

– Хорошо, что не они, - ответила Мария, - не хотелось бы перед ними представать такой слабой и обессиленной.

– Ну, что ты, мама, - сокрушался сын, - здесь ведь ничего зазорного нет. Мы совершили такой далекий путь, и это не каждому здоровому человеку под силу. Да и вряд ли кто смог узнать бы тебя сейчас. Сколько времени прошло.

– Ты прав, сынок, - согласилась мать, - действительно, сколько воды утекло с тех пор. Уж, наверное, и не вспомнят, кто я.

– Ну, пошли скорее, - поторопил сын, - надо успеть до заката солнца войти в их селение.

– Хорошо, сынок, идем, - с трудом поднялась Мария, и они вместе побрели той же дорогой к людям.

Спустя час странники подошли вплотную к этому селению. И хотя солнце еще было высоко и даже не думало садиться за горизонт, к ним никто не вышел и не предложил свою помощь.