Кукольное тело

— Он ходил только к ней, — ответил за него Кипл. — До того как мы уехали на службу. Вернулись несколько дней назад. Теперь он ходит сюда почти каждый день. Но её всё нет и нет… А девушки не признаются. Всё отмахиваются… Вот, значит, в чём дело… Ну а мы ходим с ним. Повеселиться.

— Что вам ещё известно? Может… Она болела чем-то? — спросил глава, вспомнив слова Сэнды об Эн.

Кипл задумался. Но теперь уже ответил Рон:

— Все девушки из Дома Лилий периодически лечатся. Но мне неизвестно, у какого лекаря.

— Ясно. Кто-то знаком с Турсом? — спросил глава.

Ханд призадумался, закатил глаза вверх и немного вправо, потом отрицательно помотал головой.

— Нет.

— Первый раз слышу, — покачал головой Кипл.

Рон отрицательно помотал головой. Лит скользнул взглядом по лицам кастисцев: они пили вино, внимательно прислушиваясь к разговору.

— С Тан Во кто-то был знаком? — продолжил глава. — Ник Ло? Фил Го?

При каждом имени Кипл и Ханд только отрицательно мотали головами. Их лица были расслаблены, в глазах блестел лёгкий интерес и непонимание происходящего. Рон тоже пытался отрицательно мотать головой, но сейчас его мысли были совсем в другом месте.

«Нет, они чисты», — подумал Лит, а вслух сказал:

— Благодарю. Ещё вопрос: что вы можете сказать о Дану и Тиоме?

— Славные ребята, — ответил Кипл. — Верно служат Чагану.

Глава встал и вернулся за свой столик. Девушки Дома Лилии искоса поглядывали на главу и перешёптывались. Но глава смотрел только лишь на кастисцев: услышав о убийствах и изнасилованиях, они говорили теперь только про это:

— Вот я говорила, что в Чагане весело!

— Хорошо, что приехали!

— Типун тебе на язык! Тут насилуют и убивают, а ей весело!

— Надо быть осторожнее!

«Ничего интересного», — подумал Лит, поднося чашу с вином к губам. В это мгновение к главе внезапно подкрался Нилан. Наклонившись, он прошипел Литу в ухо:

— Донесение!

Глава подавился от неожиданности. Вино потекло по его чёрным одеждам. Прокашлявшись в кулак, он прохрипел:

— Говори!

— Нашли пятую голову мужчины.

Лит молча встал и пошёл к дверям. Девушки, перешёптываясь, провожали, пожирая глазами его высокую фигуру. Нилан вышел следом за ним.

Примечание автора:

Дворик Синих Колокольчиков* — сиротский приют, как и дворик Цветущих Яблонь.

Глава 5 Так тихо, что слышно шелест листьев

Шестнадцать лет назад.

* * *

Тихо. Лишь только слышно как, кружась, падают на землю шуршащие листья.

Мальчик, уже подросший, стоял возле окна, держа в левой руке бумагу, а в правой — кисть. Чёрная тушь капала на тушки расчленённых крыс, лежащих на полу. Мальчик читал так внимательно, что его пальцы дрожали от напряжения. Послышался звук открывающейся двери. Ребёнок краем глаза увидел тень: кто-то вышел из его комнаты. Мальчик нахмурился. Он сложил листок пополам, спрятал его в шкатулку, а саму шкатулку затолкал под стол. Вытерев руки о штаны, мальчик выглянул за дверь: никого. Вдруг из подвалов донеслись истошные крики. Мальчик выбежал в коридор, спустился вниз и увидел отца. Он что-то сосредоточенно писал в толстой книге с пожелтевшими страницами. Возле его ног крючились двое: мужчина и женщина. На их руках и ногах болтались кандалы. Короткая цепь тянулась прямо из каменного пола: она не давала людям выползти из этого страшного места, где было сумрачно, сыро и душно, а на стенах между полками висело много холодного оружия. На полках стояли банки с маслами и с порошками из растений, лежали связки сушёных трав. Здесь же стояли и человеческие черепа: они принадлежали чаганцам. За пару десятков лет отец накопил их около сотни. Мальчик любил разглядывать их, но сейчас он с любопытством смотрел на незнакомцев: красная кожа на лицах пугающе стремительно покрывалась пузырями, глаза были сожжены, а крик застыл на опухших кровавых губах, тоже покрытых пузырями. Возле женщины лежал железный ковш с деревянной ручкой. Мальчик услышал всхлип и посмотрел в угол: там лежал ребёнок. Он тяжело дышал.

Мальчик стал наблюдать. Сначала умер мужчина: выдохнув стон, полный страшной боли, незнакомец затих. Вскоре затихла и женщина. Отец перестал писать. Он потянулся и оглянулся. Увидев сына, он спросил:

— Давно ты здесь?

— Достаточно.

Отец закрыл книгу и встал.

— Я записал всё, что увидел и почувствовал, наблюдая за этими двумя, — сказал он. — Сегодня третий день десятого месяца… К вечеру я обезглавлю этих двоих и отнесу головы в то самое место, кишащее муравьями. Через пару месяцев заберу уже чистенькие черепа. Ты пойдёшь со мной сегодня слушать, как шумит бамбуковый лес?

Мальчик кивнул и указал пальцем на ребёнка:

— А с ним что?

— Его я просто отравил цикутой, — пожал плечами отец.

— А почему не кипящим маслом, как его… Эм-м… Вот этих вот?

— Он приманка, — ответил отец. — За ним скоро придут.

— Кто?

— Те самые великие сыщики! — презрительно сказал он. — Эти Чаритоны со своим обострённым чувством справедливости мешают мне наслаждаться жизнью и убийствами! Не так давно я им едва не попался. Пора уже убрать их с дороги.

Чаритоны, муж и жена, действительно пришли. По горячим следам. Но отец оказался хитрее… Как он поймал великих сыщиков, мальчик не знал: он писал, сидя в своей комнате. Да ему это было и не интересно. Как и многое из того, что делал отец. Мальчик думал только о себе и о своих книгах: он напишет их в будущем. И лишь иногда он любовался теми черепами в подвале отца, вдохновляясь. Глядя в эти пустые глазницы, мальчик представлял, как муравьи выедали глаза, в которых застыло небо. А если хорошенько приглядеться, то можно было увидеть стройные стволы бамбукового леса, что шумел над мёртвым телом. Но это всё будет потом: сейчас же Чаритоны вопили так, что мешали мальчику сосредоточиться. Наконец, не выдержав, он отложил кисть и спустился вниз. Там, в подвале, он увидел два уже обмякших тела. Лица мужчины и женщины были сожжены.

— Не такие уж и великие эти сыщики, — произнёс отец, вытирая руки. — Теперь можно и поужинать.

Отец убрал окровавленную тряпку и спросил:

— Сын, кто ты?

— Сын убийцы.

— Какого?

— Великого!

— Молодец! — отец погладил книжечку. — Смотри, сколько уже на моём счету.

Отец указал на стену, испещрённую ровными зарубками. Их количество уже перевалило за сотню. Мальчик промолчал.

— А на твоём — только курицы да крысы! — добавил отец. — Я не могу тобой гордиться. Ты — моя плоть и кровь, но у меня такое ощущение, что ты не мой сын… Мне уже даже жаль ту женщину, которую я использовал для того, чтобы она дала мне наследника!

Мальчик приподнял подбородок и убрал руки за спину — слова отца задели его за живое. Никакой жалости. Никогда. Только ненависть и ярость.

— Ты догадываешься, что ты должен сделать? — продолжил отец.

«Написать самую лучшую книгу в мире. Я докажу тебе, что я — писатель и что меня будут читать!» — злобно подумал мальчик, глядя, как отец гладит свою писанину. Позади мужчины скользнула тень. Мальчик мельком увидел длинный белый чешуйчатый хвост.

— У Чаритонов есть сын, — продолжил отец, не дожидаясь ответа. — Он твой! А этого пестрёнка я сам добью. Слишком лёгкая добыча для твоего первого…

Продолжая говорить, отец оглянулся. И…