Луна 84

— Ничего. Райан — посредник — сидит за столом безбилетников.

Возможно, посредник тоже в курсе секретной посылки. Хадир доказал, что не умеет хранить секреты. Стоуну не нравятся эти перешептывания, ведь Райан вполне может отобрать у него самого звание лучшего друга — и это приведет к тому, что триста третьему останется только пожать руку Хадиру, когда тот будет переезжать в камеру посредников. Возможно, в следующем разговоре придется аккуратно вселить в голову соседа сомнения по поводу Райана. Если посредники возьмут Хадира, то кто-то должен уйти. И этот кто-то, понимая угрозу, ищет способ сохранить шкуру. Хотя какая теперь разница? Хадир решил отказаться от сверхсекретного и потенциально прибыльного задания. Может, предложить свои услуги по доставке посылки? Но кому? Он говорил, «они следят за нами». Кто «они»? Что за влиятельные заказчики, по просьбе которых и Мэлфот, и Сатори пойдут навстречу Хадиру? Может, прямо сейчас встать на стол и закричать на всю столовую, что готов взяться за какую-нибудь опасную задачу, от которой откажется сосед-трус?

— Эй! — кричит Оскар, — Ты вообще слышишь, что я говорю?

— Я задумался.

— О чем?

— Да так… Просто мысли.

— Брат, в последнее время ты слишком задумчивый. Спустись на землю. Ну, или на Луну, — Оскар смеется. Усмехается и Бенуа. — Я говорю, никто не запрещает сидеть за любым столом. Да и они часто вместе жрут. Что такого? Вот Дикарь тоже ест за любым столом. — Оскар кивает туда, где в гордом одиночестве сидит Павел. — Райан и Хадир, насколько я знаю, друзья, тем более этот — один из самых плохих посредников, так что вряд ли Сатори волнует, с кем он жрет.

— Плохих? — Стоун делает вид, что не знает, о чем идет речь.

— Ага. Тут слушок ходит, что если он и еще парочка других посредников не включат мозги и не начнут больше стараться на Терках, то в конце месяца потеряют билеты. Получить билет — это хорошо. Ты сразу поднимаешься на уровень выше, занимаешь новое место в пищевой цепочке. Но, насколько я понимаю, потеряв билет, ты упадешь ниже, чем когда был до попадания в клуб. Потому что это публичное унижение. Ты худший. Ты неэффективный. Ненадежный. Не оправдавший ожиданий. Что угодно. Так что пусть жрет где хочет, но вообще парень он крепкий. Может пригодиться гладиаторам, несмотря на то что в бою с Дикарем никак себя не показал.

— Показал храброе сердце, — комментирует Бенуа.

— Да я к тому, что у него есть перспективы. Не мешок с костями, и драться ему, видно, не впервой. С другой стороны, он вроде хороший парень — а это проблема. Если ты среди гладиаторов, то лучше свою совесть затолкать поглубже.

— Ладно. Хрен с ним, — мямлит Стоун.

— Ревнуешь, что ли? — усмехается собеседник.

— Да иди ты. Я просто следую твоему совету и наблюдаю. Может, у них разговоры по делу идут, а Хадир — мой сосед. Вдруг он что-то мутит с не лучшим посредником?

— А ты сам не слышал чего-нибудь? Может, Хадир что-то интересное нарыл? Или ты тоже в теме и не хочешь мне рассказывать? — Оскар зыркает на Стоуна. Тот ошеломленно вглядывается в Оскара и пытается понять, не стараются ли его одурачить. Сокамерник мог рассказать многим — и тогда слух разлетелся бы по всем уголкам столовой. А не случится ли так, что через Хадира какой-то из клубов проверяет Стоуна на надежность? В этом случае лучше молчать, но как, когда триста первый пристал, как клещ?

— Да не напрягайся ты, я же шучу! — Оскар хлопает его по плечу. — Правильно делаешь. Будь внимательней со своим соседом. Мне Хадир нравится, но кто знает, что он может выкинуть за хорошие бабки.

— Он умный и добрый парень — не думаю, что он способен на подлость. А еще он трус — даже если что-то крутое и подвернется, вряд ли он будет готов пойти на риск.

— А я готов! — ликует Оскар.

— Да, ты точно готов. Даже подохнуть готов, если из этого можно будет извлечь выгоду.

— Ради вас, мужики, и подохнуть готов, — вполне серьезно завершает Оскар, бросив взгляд сперва на Стоуна, затем — на Бенуа и продолжая жевать.

Бен никак не реагирует на эти слова. Он все еще не с теми, кто пытается получить билет, но остается им другом.

«Хочет оставаться безбилетником — пусть будет так», — напоминает себе Стоун. Смотрит еще раз на соседний стол. Они встречаются глазами, и Хадир слегка поднимает руку. Стоун вытягивает улыбку в ответ.

— Успехи есть? — спрашивает Оскар.

— Пока нет, — отвечает Стоун, стараясь не показывать, что подавлен. — Один посредник сказал вчера, что, если будет что-то интересное, с ним можно будет обсудить.

— Да ты серьезный бизнесмен, — смеется Оскар, хлопая Стоуна по плечу. — Шучу. Неплохо. Важно попадаться на глаза, запоминаться. Знаешь, если ты несколько раз оказываешься в правильном месте в правильное время, то это что-то значит. Это сигнал этим засранцам из клубов, что ты чего-то стоишь. Что ты понимаешь, что происходит вокруг, — и именно поэтому ты всегда там, где стоишь. Я и сам начал это видеть.

— Что видеть?

— Когда долго находишься на Терках, начинаешь видеть все. Если встал Леон, если кивнул Джамаль из посредников, если три продавца оказываются рядом в желтой зоне, если к забору подошла твоя Луна.

— Она не моя.

— Я хочу сказать, что это знаки. И их сотни. Просто надо быть внимательным — и тогда начинаешь читать Терки. У меня только-только начинает получаться.

Стоун оборачивается еще раз, но Хадира уже нет. Вероятно, он покинул столовую одним из первых.

Терки стартуют. Возвращаясь в Сектор один, триста третий сразу занимает территорию безбилетников и начинает высматривать соседа. Его нет вблизи зоны посредников, где он обычно крутится, и нет рядом с продавцами, куда бы он пошел ради «больших и опасных дел». Возможно, он сегодня струхнул и остался в камере. Снизу не разглядеть койки на четвертом этаже, а пойти проверить уже не получится, так как именно в этот момент звучит сигнал, означающий, что передвижение возможно теперь только внутри площадки. Зоны клубов активированы. Двери камер одновременно закрываются, а охранники занимают позиции у лестниц с обеих сторон.

— Что за дерьмо… — бурчит Стоун.

Если Хадир и решился, то в любом случае большое дело не сегодня. Он вначале должен дать согласие Мэлфоту. Конечно!

Стоун бросает взгляд на второй этаж и замечает Хадира, сидящего в единственной открытой камере.

— Это камера Мэлфота, — произносит Гарри, внезапно оказавшийся рядом со Стоуном и этим испугавший его.

— Ты на Терках?

— Не. Прогулка. Иногда полезно. — Гарри делает шаг ближе и шепчет на ухо: — Сосед попросил в этот раз присмотреть за ним. И тебя тоже просит.

Стоун кивает.

— Он решился?

— Не знаю. Не знаю, что он ответит Мэлфоту.

— Я ни разу не видел Мэлфота на Терках.

— Потому что он почти не выходит. Опасается за свою жизнь.

— Его пытались убить?

— Был разок-другой. Говорят, год назад они с гладиаторами устроили настоящую бойню прямо тут, на Терках. Около десяти человек погибло. Все было залито кровью.

— А охрана?

— Не очень спешила. — Гарри пожимает плечами. — Так говорят. Браун был зол, потому что они перегнули палку. Это удар по экономике. Терки остановились.