Луна 84

Стоун разглядывает парня. На лице свежие ссадины и уже исчезающие синяки. Похож на солдата и даже выглядит как-то благородно. Короткие волосы, холодный взгляд, ровная спина, крепкие руки, широкие плечи, высокий — идеальный боец. Не сравнить с Дикарем. Тот худоват и сутулится, безжизненный взгляд — не то что у разминающегося Максимуса. Будто олимпийский атлет готовится к забегу. К нему подходит Леон и, посмеиваясь, указывает на хлипких посредников, выбранных для строительства лесенки. Те, судя по взглядам и поведению, не шибко решительно настроены на победу. Гладиаторы же, наоборот, словно созданы специально для этого: маленькие, с широкими спинами и толстыми ногами.

— Это Максимус? — спрашивает подошедший Бенуа.

Не успевает Хадир ответить, как Оскар задает еще один вопрос:

— То есть он самый сильный боец? Этот парень надерет зад любому в «Мункейдже»?

— Ну, это сложный вопрос. Самый сильный, думаю, Леон, но он перестал участвовать в боях. Статус не позволяет. Может только отпинать кого-нибудь во время Терок. Так что Максимус, если это необходимо, отдувается за честь гладиаторов. Вообще, друзья, он как символ.

— Символ чего?

— Того, что с гладиаторами в боях тягаться нет никакого смысла. Рано или поздно ваша тачка на полной скорости влетит в эту стену, — Хадир кивает на Максимуса, — и ничего от вас не останется. Он всегда побеждает.

— А как насчет Дикаря? — спрашивает Стоун.

Он как раз в этот момент ради интереса смотрит наверх, но того не видно.

— Вот эту историю я приберег под конец, — улыбается Хадир. — Есть легенда. То есть, может, это и неправда, но она уже обросла кучей версий.

— Не тяни! — ворчит Оскар.

— Ладно, ладно. Однажды Максимус полез с ним драться, но переоценил свои силы. Так говорят. — Подняв указательный палец, Хадир напоминает, что это лишь версия произошедшего.

— То есть Дикарь победил? — удивляется даже Стоун.

— Да. Говорят, была настоящая бойня — лужи крови. Парни хорошенько прошлись друг по другу. Очень давно. Максимус тогда был дерзким новичком, устраивал драки со всеми подряд, пока не нарвался на Самсурова. И как раз после этого боя, как только вылез из медчасти, он получил билет от самого Леона. Не думаю, что сейчас есть смысл их сравнивать. Посмотри на Дикаря: теперь он из себя мало что представляет — и посмотри на Максимуса. Это уже совершенно другой боец. Чемпион до сих пор ищет возможности взять реванш, но каким-то чудом они с Дикарем все еще не подрались.

— Он же может достать Дикаря в любом месте

— Может, но не будет. Ему важно, чтобы все было как в прошлый раз. Чтобы все это видели, на ринге.

— Этот Самсуров реально дикий ублюдок, — говорит Оскар.

— Да тише ты, — оглядывается Хадир. — Дикарь редко выходит на бой, так что никогда не знаешь, что он покажет в этот раз. А вообще его часто вызывают, и Максимус вроде вызывал. Он дерется только тогда, когда сам хочет. А когда хочет он, насколько я понимаю, отказываются другие — и дело даже не в самом бою, а в репутации Дикаря. Не репутации на Терках, а репутации как бойца. Против Райана, по-вашему, был бой? Нет. У зверя нет чести. Кто с таким захочет драться? Ради чего? Пара спейсов и репутация того не стоят, даже если победишь. Он же может горло перегрызть! Выколоть тебе глаза!

— Да не гони! — отмахивается Оскар, выдавив неуверенную улыбку, будто пытается доказать себе, что это неправда, но другие не улыбаются в ответ.

— Это мое мнение. У каждого оно свое. Но Дикаря боятся, потому что он вряд ли будет размахивать руками, как все.

— Люди боятся неизвестности, — говорит Бенуа. — От него не знаешь, чего ожидать.

— А ты сидел с ним за одним столом! — вспоминает Оскар.

— Я не сидел с ним. Я ел. И, судя по тому, что видел я, — он тоже, — спокойно пожимает плечами Бенуа.

— Я же рассказывал, что он сделал с новичком?

— Нет. Не рассказывал, — отвечает Стоун.

— Очередное жуткое дерьмо, — комментирует Оскар. — Я уже слышал эту историю от троих людей. Какой-то неудачник…

— Не какой-то, — перебивает его Хадир. — Этот парень был из моей партии. Его закинули к Дикарю за нападение на охранника, а наутро нашли с заточкой в горле.

Стоуну хочется в это поверить, но он вспоминает, что холодный анализ — ключ ко всему. Все слишком просто. И делится сомнением:

— Всякое могло произойти.

— Мы тоже так думали. Мало ли, завязалась драка, но тут есть два момента. Во-первых, заточка принадлежала Дикарю. Некоторые заключенные знали, что у него она есть, и он этого не отрицает, как и не отрицает, что убил этого парня. Но вторая подробность пугает меня еще сильнее: на теле убитого нашли тридцать колотых ран. Скажите мне, как это могло произойти? Случайно? Драка это была или самооборона? Каким образом он ткнул того парня заточкой тридцать раз? В общем, никто в здравом уме не полезет драться с ним без реальной на то причины. Есть еще желание его защищать?

— Я его не защищаю. Я только не могу понять…

— Стоун, ты все пытаешься понять, — влезает Оскар. — И это иногда бесит. Хочешь понять гребаного маньяка?

Стоун молчит. Хадир продолжает:

— То-то и оно. Этой истории должно хватить, чтобы отказался любой, кого жребий поставит против него. Это того не стоит. Но Ханц, если честно, — Хадир понижает голос, — жестко подставил клуб. Лучше бы подрался, тем более, я думаю, он выиграл бы. Есть турецкая поговорка: у труса отрастут даже копыта… Ну, типа у страха глаза велики. Такой вот Дикарь для всей колонии.

«Минута!» — оповещает один из охранников.

Три принца выбраны. По шесть человек стоят у забора. Те, что будут держаться за прутья, тестируют перчатки.

— Максимус — победитель турнира. Это понятно. А как выбрали своих принцев торговцы и посредники? — продолжает допытываться Стоун.

— Статистика, — пожимает плечами Хадир. — Они лучшие на Терках в этом месяце. Шансов против Максимуса нет, но все равно интересно, кто из них хотя бы до верха доберется. Да и им выгодно. Вся колония на тебя смотрит. Заработаешь репутацию.

От этого слова Стоуна уже начинает тошнить. Всё, буквально всё в нее упирается. Создается впечатление, что это не просто слово, а нечто вполне конкретно измеримое — как очки в какой-нибудь игре. Терки, Час свободы, Черный день, два сектора, бои, Подведение итогов, «Мункейдж» — одна большая смертельная игра.

— Так это соревнование? — спрашивает Оскар.

— Да, победитель получает главный приз. С момента, как первая «ступенька» поможет тебе оторваться от земли, ты не имеешь права касаться пола на нашей стороне. Только перелезть через забор. Упал — выбыл. Ты можешь прийти и вторым, и третьим — и получишь маленький приз.