Луна 84

— Какой?

— Поцелуй, друг, поцелуй!

Стоуну это кажется развлечением, безумным развлечением. Привычная угнетающая, тревожная и нервная обстановка Терок и боев сменяется общим задором, в этот раз никто не требует крови и насилия. Это общее желание толпы увидеть… победу любви?

Девушки тоже с интересом наблюдают за происходящим, однако не подходят слишком близко к забору.

Толпа быстро заводится, но через общий шум легко пробивается: «Мак-си-мус! Мак-си-мус!». И самое удивительное для Стоуна — скандируют имя местного чемпиона не только гладиаторы, но и многие безбилетники. Максимус приподнимает руку над головой, принимая поддержку, будто кандидат — от избирателей. Если кто и близок к званию героя «Мункейджа», так это Максимус.

«Десять секунд!»

Все три принца стоят на одинаковом расстоянии, готовясь подбежать к первой «ступеньке» и забраться дальше, выше, а сами «ступеньки» умело и быстро собираются.

«Пошли!»

Парни срываются с места. Коренастый — первый в «ступеньках» от гладиаторов — подставляет руки и подкидывает Максимуса на второй «этаж». Слегка пошатнувшись под весом своего принца, «ступеньки» выравниваются. Чего не скажешь о продавцах. Их принц падает, не сумев взобраться на плечи второй «ступеньки». Приземлившись прямо на зад, он ноет, но его фиаско вызывает лишь смех толпы. Посредник, даже не пытаясь соревноваться с Максимусом, медленно и аккуратно взбирается на второй уровень. За него, кажется, не болеет никто, кроме членов клуба, да и они скорее надеются, что он просто сможет пройти всю дистанцию, не повторив судьбу продавца, и тем самым поднимет репутацию всего клуба.

Максимус тем временем, поставив руки на плечи последней «ступеньки», отталкивается и взбирается выше. Одна нога оказывается на плече гладиатора, а другая уже стоит на гудящем заборе. Он поднимает над головой кулак.

— Это знак, — говорит Хадир. — Кулак. Символ того, что мы боремся за свою жизнь. Так делает каждый победитель, оказавшись на заборе.

Заключенные, увидев символ, тоже поднимают кулаки над головами и затихают. Стоун и Оскар, увидев кулак Хадира, переглядываются и повторяют жест. Вдруг колония взрывается радостными возгласами.

— Что дальше? — с азартом спрашивает Стоун. — Он может спрыгнуть?

— Не то что может — он спрыгнет!

Максимус, окинув взглядом девушек, также кричащих что-то, ищет ту самую, ради которой он все это затеял, а затем спрыгивает с пятиметровой высоты на площадку Сектора два. В момент приземления он делает кувырок вперед, тем самым защищая себя от травм.

— Действительно, гладиатор… — произносит впечатленный Оскар.

У Стоуна нет слов.

— Максимусом движет не просто желание быть лучшим. Им движет кое-что более сильное, чем репутация. Им движут чувства, — поясняет Хадир.

Герой толпы приближается к девушкам. Они расступаются, оставив перед ним одну, с длинными светлыми волосами и нежным лицом. Тяжело поверить, что девушка с такой внешностью и настолько нежным лицом может оказаться в этом месте.

— Ее зовут Маюри, и у них с Максимусом вроде как любовь. — Турок пожимает плечами, будто давая понять, что если тут и возможна любовь, то только такая.

На экране крупные изображения Максимуса и Маюри соприкасаются губами. Зрители сходят с ума. Стоун сравнивает это зрелище с боями, точнее — реакцию на эти события, и понимает, что бои проигрывают если не любви, то хотя бы такого рода развлечению.

Заканчивает Хадир теорией, которую трудно опровергнуть:

— Я уверен, если бы Максимус захотел, то побеждал каждый месяц, но он оставляет возможность и другим попытать счастья. Благородный парень. Жертвует своими чувствами. Даже как-то жаль, что он среди этих подонков. — Он кивает на подхалимов, снующих вокруг Леона.

Посредник, пыхтя, наконец взбирается наверх. Нерешительный взгляд вниз выдает страх перед высотой.

Зрители скандируют: «Прыгай! Прыгай! Прыгай!»

— Гладиатор проходит через мордобой, чтобы стать принцем. Иногда участвует во внутреннем турнире и должен победить как минимум двоих соперников. Продавцы и посредники тоже рвут задницы, пытаясь стать принцами от своих клубов. Столько всего, чтобы залезть на этот проклятый забор, и, если придешь первым, поднять кулак. Это честь. Знаете, я не собираюсь никогда становиться принцем, но, бывает, мечтаю оказаться там, наверху, и показать этот жест всему «Мункейджу». Чтобы, когда я тут умру, хотя бы эти люди меня запомнили. Ладно, теперь самое интересное. — Хадир берет театральную паузу. — Никто не обещает, что тебе ответят взаимностью.

— То есть? — переспрашивает Стоун.

Неуверенный принц решается и прыгает. Приземлившись, он начинает кричать что есть мочи. В ужасе он держится одной рукой за ногу, а другой истерично бьет кулаком по полу.

— Моя нога… — все, что вырывается из него.

— Репутация вниз, — ворчит Хадир. Посредник еле встает, касаясь пола лишь носком травмированной ноги. — Ого. Репутация вверх.

Зрители начинают неуверенно ему аплодировать, затем громче. На лице парня вместе со слезами проступает улыбка. Он тоже зачем-то поднимает кулак, затем разворачивается, делает один шаг и, скорчившись, падает на колени, практически умоляюще глядя на девушек, дугой обступивших его.

Ни одна из них не выходит ему навстречу.

— Об этом я и говорю. Столько всего. Пахать как бешеному на Терках, спрыгнуть, а в конце не получить ничего.

Посредник продолжает надеяться. Прямо перед ним в центре стоит Максимус, прижимая к себе Маюри, и с сожалением смотрит на попытавшего удачу.

Девушки расступаются, но вместо избранницы появляются два охранника. Включив шокеры, они подходят ближе.

— Эй, что-то вы рано, — звучит из-за их спин. Обернувшись, они видят Луну. Глянув на циферблат, она добавляет: — Еще минута.

Охрана нерешительно отходит в сторону, и Луне дают возможность подойти к посреднику. Присев, она что-то тихо ему говорит, он кивает в ответ. Затем Луна протягивает ему руку и помогает встать на ноги, этим будто признавая его победителем. Второй сектор, а затем и первый поддерживают ее решение гулом одобрения.

Парни начинают скандировать:

— Целуй! Целуй! Целуй!

Недолго думая, Луна подставляет щеку. Стоун видит ее лицо на экране. Те же огненные глаза, что и в день их знакомства. Создается впечатление, что для нее это не имеет значения. Она смотрит на свое изображение, и в этом холодном взгляде Стоун узнает Дикаря. Тот же вызов Брауну.

Посредник, неуверенно чмокнув ее, остается наедине с охранниками, которые, не церемонясь, ударом шокера по затылку отправляют сознание неудачливого принца в пустоту. Затем хватают обездвиженное тело за руки и утаскивают к воротам под молчание толпы, еще тридцать секунд назад восхвалявшей неудачливого прыгуна.

— Я видел многое тут, но такого никогда не видел… — комментирует Хадир поступок Луны. — Его зовут Рутгер. Работал как муравей, даже подрался с безбилетником на Терках, хоть и проиграл. Он заслужил свой шанс и смог взобраться. У него даже хватило мужества спрыгнуть, чтобы получить приз, но это все он делал вслепую, просто надеясь, что хоть кто-нибудь выйдет к нему. Все только ради поцелуя. Но у него нет девушки, и он не пытался ни с кем познакомиться. Если бы не Луна, он ушел бы практически опозоренным. Никто не дает гарантий, что ты получишь свой маленький приз. Ну и финал — если ты пришел вторым или третьим, в тот момент, как ты приземлился, включается таймер. Есть ровно три минуты, пока охранники не выбьют из тебя дух прямо на месте, перед девушками. Во всяком случае, очнешься ты в медблоке через пару часов. И хорошо, если по дороге тебя не обработают.

— Но ты же сказал, что принцу можно…

— Принцу можно — и вот он принц. — Хадир показывает пальцем на экран, где Максимус, как герой кино, теряется со своей любовью в толпе девушек. — Настоящий принц только тот, кто первым коснулся пола Сектора два, а остальные — лишь попытавшие удачу. И ты видел, что посредник получил за попытку.

— Зачем тогда толпа заставила его прыгнуть, если он уже проиграл?

— Мужик! Да он с самого начала знал, что проиграет! — влезает Оскар. — Кажется, до тебя не доходит, о чем речь! Вот просидишь без девушки год, только глядя на них через решетку, — и поймешь, чего стоит поцелуй! А может, и просто улыбка! Я тоже хочу туда. Хоть на три минуты!