Луна 84

— Нормально, — отвечает по-привычному спокойно Бенуа. — У тебя как? Ты какой-то дерганый.

— Ты за мной следишь?

— Нет. Но это заметно.

— Ну, должно произойти кое-что важное. Вроде как. Ты, наверное, слышал наш разговор с Оскаром.

— Слышал, но не слушал. Это меня не касается. У тебя проблемы?

— Нет. Вряд ли. Хотя нельзя быть на сто процентов уверенным. В общем, что бы ни происходило, оно происходит прямо сейчас, а я нахожусь в неведении.

— Волнуешься?

— Мягко сказано.

— Ты не против еще одной бесполезной мудрости? — Бенуа подмигивает.

— Ну давай, — вяло улыбается Стоун.

— На этот раз азиатская. Если не можешь повлиять на ситуацию, то нет смысла напрягаться. Отпусти то, что тебе неподконтрольно.

— Легко сказать.

— Все мудрости такие. Легко сказать и трудно сделать, — улыбается Бен. — Тебе надо отвлечься. К слову об азиатах. Послушай вон того парня. — Бен кивает в сторону. Какой-то парень рассказывает о неудачном перевороте в Японии, который мог случиться лет пять назад.

— Я помню это. Был у меня знакомый хакер Эйджи. Он поддерживал сепаратистов. Взламывал серваки правительства или что-типа того. Сбежал от ареста в Малую Америку, и там мы познакомились.

— Малая Америка — это Чикаго? Ты говорил, что ты оттуда.

— Это несколько штатов: Иллинойс, Индиана, Огайо. Был еще Мичиган, но его почти целиком затопило. Остальные успели построить стену, а через пару лет решили объединиться. Теперь это Малая Америка.

— А что с тем парнем? Хакером.

— Пропал без вести, — пожимает плечами Стоун. Он ловит себя на мысли, что практически все его знакомые пропали. Кто-то умер, а кто-то понял, что со Стоуном добра не жди. — Может, в тюрьме, может, выслали обратно или даже убили.

— Сожалею.

— Я тоже, и о многом.

Стоун смотрит в даль «Мункейджа»: куда-то в сторону Сектора два. Бывает, что и ночью его глаза бегают по той стороне колонии. Он размышляет о том, чем заняты девушки. У них свой мир. Свои дела. Но обитательницы Сектора два в большинстве своем сплоченные. На их стороне стабильность. Вряд ли новички там сразу попадают, как он, в яму, полную дерьма. Они додумались поддерживать друг друга, а не грызть глотки. С другой стороны, зная Брауна, можно предположить, что девушки — тоже часть общего плана. Если бы руководству это было нужно, повод их рассорить нашелся бы — ну а пока на той стороне мир. Первый же сектор ждет от новичков, что они сразу начнут себя проявлять. Буквально с момента, как ворота за твоей спиной захлопнутся, — и Стоун себя проявил, правда не лучшим образом. Но теперь все изменится. Должно измениться. Ведь он все просчитал, и, по его подсчетам, именно он выйдет главным выгодополучателем от дела с посылкой Хадира.

Стоун замечает у забора девушку. Спустя неделю Луна наконец оказалась рядом. Он много раз надеялся, что она подойдет и у них завяжется какой-нибудь легкий доброжелательный разговор, но всякий раз она пропадала так же быстро, как появлялась. Он даже не успевал попасться ей на глаза. Вспоминая их знакомство, он задается вопросом: а помнит ли она его?

«Да как тут забыть…» — стыдливо напоминает он себе. С этими мыслями Стоун идет к забору, вдоль которого тянется узкая зеленая дорожка четырех на весь «Мункейдж» центровых. Луна что-то обсуждает с одним из них.

Если не сейчас, то когда? Не это ли тот самый момент, когда его жизнь должна измениться? Да и что случится от разговора с ней, когда параллельно ведутся серьезные дела? Несмотря на общие законы, парни и без центровых периодически перекидываются парой слов с девушками, проворачивают свои дела. Чем он хуже? Тем более что ему от нее ничего не нужно. Только очистить совесть перед новой главой, в которой он перестанет думать исключительно о выживании и сосредоточится на росте. Ведь посылка Хадира сулит ему новую жизнь.

— Привет! — улыбается Стоун, но встречает противоположную реакцию. Уровень доброжелательности равен нулю.

— Чего тебе? — спрашивает она и сразу бросает взгляд на смотровую, будто оттуда могут пустить пулю в лоб нарушителю.

— Уходи отсюда, чувак, — добавляет центровой.

— Я просто хотел извиниться за то, что случилось в день, когда нас только...

Луна грубо обрывает его:

— Окей, проехали. — Не церемонясь, она поворачивается к центровому: — Ну так что? Сможешь? Времени мало. — Луна явно взволнована. Ее мысли заняты чем-то другим настолько, что она игнорирует присутствие Стоуна.

— Сколько у меня времени?

— Не знаю. Они скоро вернутся.

— Тут без вариантов совсем. Тебе лучше обратиться к четвертому. — Центровой кивает на другой конец забора. — Джурич лучше знаком с ними и ближе всех к воротам. Но попросит больше.

— Спасибо, — говорит она и что-то вкладывает в его руку, затем кивает и решительно направляется вдоль забора к крайнему центровому.

Стоун следует за ней.

— Меня зовут Стоун.

— Буду иметь в виду.

— Хочу поговорить.

— Тебе нечем заняться? — Она останавливается.

— Я безбилетник и пытаюсь это исправить.

— Мне все равно, кто ты.

— Если ты уйдешь, я буду выкрикивать твое имя. — Стоун и понятия не имел, насколько сильным было желание привлечь ее внимание, и поэтому удивляется собственным словам.

Луна замирает, разворачивается и, опять посмотрев наверх, подходит ближе к забору.

— Что тебе нужно?

— Я хочу познакомиться.

— Видимо, по тебе хорошенько прошлись во время «приветствия», потому что мы с тобой уже успели познакомиться. Вся колония это видела.

— Поэтому ты так со мной общаешься?

— Ты — пустое место. И в первый же день это показал, — отвечает она, но без ненависти или обиды. В ее голосе холод и убежденность, и от этого слова ранят еще сильнее.

— Конечно, я никто. Не то что Дикарь. Дерется как животное. А еще замочил неудачника, которого бросили к нему в камеру. С ним у тебя проблем нет.

— Тебя это не касается.

— Я знаю, что не касается, но я просто пытаюсь извиниться за то, что сделал. Разве одно только это не говорит о том, что я другой? Что я не как эти парни? — Он презрительно машет рукой себе за спину.

Луна, услышав его доводы, недолго размышляет, а затем отвечает:

— Ты сделал то, что сделал, из-за страха перед болью. Но здесь, в колонии, нас окружает только она. Хочешь нести какую-то ценность — научись терпеть боль.

Каждое слово Луны звучит грубо и четко, будто она солдат на тропе войны. Но, может, это недалеко от истины. Может, так она воспринимает борьбу с начальником Брауном. В любом случае разговор ушел совсем в другую сторону, и Стоун этого не ожидал.

— То есть я никто только из-за того, что боюсь удара током? Может, мне еще чего-то не хватает? — спрашивает триста третий.