ЛЮБЛЮ

была в соседнем подъезде. Дочь Медведицы, Тося, там скандалила с

пьяным мужем, Глухарёвым.

Скандал вышел из-за того, что Глухарёв записался непонятно

куда на круглосуточное дежурство и, несмотря на то, что принёс мно-

го денег и обещал принести ещё больше, она его не отпускала. Слу-

шать ничего не хотела, читать увещевательное письмо, написанное

рукой Пацканя, не желала.

Тося супруга своего «за мужика» не считала и как с мужем, с

ним давно не жила, но не переставала ревновать его к мифическим, ею

же придуманным бабам. И на этот раз, совершенно была уверена в

том, что «дежурство», не что иное, как ширма. А, на деле её муж, со

своим двоюродным братом, развратничает и проводит время с жен-

щинами. Принесённые деньги её в этом только убеждали.

Принимая участие в семейном разбирательстве, Медведица взя-

лась держать сторону зятя и стала кричать на дочь благим матом, раз-

жигая тем самым, и без того полыхавшее пламя раздора. Скандал, со-

провождавшийся взаимными оскорблениями и угрозами, набирал

обороты и готовился перейти в потасовку. Тосины дети: мальчик Ар-

кадий четырёх лет и трёхлетняя девочка Олеся, плакали, на них никто

не обращал внимания.

– 368 –

Анна, которая пошла с Медведицей по настоятельной просьбе

последней, взяла их за руки, вывела из комнаты, в которой готовилось

сражение и, стирая слёзы с детских щёк, сказала, что они сейчас пой-

дут в гости к бабушке, а когда мама с папой помирятся, тогда придет

время вернуться домой.

Замечательно то, что дети, услышав о походе в гости, тотчас пе-

рестали плакать и проявили завидную быстроту и практичность в сбо-

рах. В считанные минуты оделись, обулись, предусмотрительно за-

хватили книгу сказок, которую, по их уговору, «тётенька» должна бы-

ла им читать и взяли с собой стеклянную банку с хомяком, которому

без них будет скучно.

Приведя детей в квартиру к Медведице, Анна остановилась на

пороге и на мгновение растерялась. Дело в том, что она намеревалась

пригласить детей в свою комнату, но не знала, как к этому отнесётся

Матрёна Васильевна, вести же их в комнату, где стояла и пенилась

брага в трёхсотлитровой бочке ей казалось противоестественным.

Дети, как выяснилось, бывавшие в этой квартире не раз, сами

выбрали место своего пребывания. Они без особого приглашения, за-

шагали по коридору и вошли в комнату, сплошь уставленную тазами,

чугунами и кастрюльками, где пенилась брага, где дневала и ночевала

Медведица. Анна следом за детьми не последовала, прошла на кухню

и взялась полоскать и отжимать бельё, плававшее в ванне.

Когда она вошла в комнату, где дети пробыли наедине не более

пяти минут, увидела такую картину. Аркадий и Олеся сидели на каст-

рюлях у шкафа, а вокруг лежали открытые коробки с сахаром и рас-

печатанные пакеты с сахарным песком. Кусков восемь сахара, обсо-

сав, они положили на кастрюлю, стоявшую на полу кверху дном (не

забыли бросить рафинад и хомяку в банку) и пробовали теперь сахар-

ный песок. А делали это так: облизав пальцы, опускали их в пакеты,

песок прилипал, они его слизывали, и всё повторялось снова. Увидев

всё это, Анна беспомощно рассмеялась.

– Зачем вы все открыли? – Спросила она, не ожидая ответа. Но

ей ответили, и в детском ответе был свой резон.

– Искали, где слаще, – сказал Аркадий.

– 369 –

– Он везде одинаковый, – умоляюще зашептала Анна, закупори-

вая пакеты и укладывая их назад, на дно шкафа.

– Неодинаковый, – наперебой закричали дети, – здесь слаще!

– Вот и ешьте из этого пакета, остальные я уберу.

– Не убирай, – сказал Аркадий. – Может, будет ещё слаще.

– Но вы же сказали, что самый сладкий в этом пакете?

– А мы ещё не знаем точно, – сказала Олеся, поддерживая брата

и посмотрела на Анну уставшими, не по-детски грустными, глазами.

Спор грозил затянуться, но в этот момент в комнату вошла

Медведица и накричала на детей.

– Куда не спрячь, везде найдут! – Приговаривала она в отчаянии.

Медведица отняла у внука и внучки обсосанные куски, не поле-

нилась, достала сахар даже у хомяка из банки, бросила всё это добро в

бочку с брагой и только после этого успокоилась.

Напрасно Анна просила этого не делать, обещая купить сахар,

её не слушали. Дети снова стали плакать, насилу Анне их удалось

отвлечь и успокоить. Она стала делать им из бумаги кораблики, па-

роходы с трубами, журавликов и лишь только заметила, что они кло-

нят головы и хотят спать, повела их в другую комнату и уложила в

свою постель.

Увидев это, старуха, прокашлявшись, возроптала.

– Что делаешь? Сама-то где спать будешь? Они же писуны. Их

за это в детский сад не взяли. Смотри, напрудонят целое море.

– Постираю, – ответила Анна. – А, спать мне всё равно где, я и

на полу хорошо высплюсь.

– Ишь, расхозяйничалась. А что, как прогоню?

– Вы, Матрёна Васильевна, не пугайте, не боюсь. Если ещё раз

так скажете, сама уйду.

– Что ты, что ты, Нюра, я пошутить хотела, – испуганно загово-

рила старуха. – Да, и куда пойдёшь? Тебе ж идти некуда?

– Пойду куда-нибудь. Не пропаду. Мир не без добрых людей.

– Так ты, как проснуться, и кормить их будешь?

– Конечно, буду, не голодом же морить.

– 370 –

– Да, Нюра, я-то знаю, что такое голод. Брат у меня в тридцать

втором годе от голода на руках умер. Всё стонал до последней мину-

ты: «хлебушка, хлебушка, дайте хлебушка».

Матрёна Васильевна встала, подошла к росшему на подоконни-