ЛЮБЛЮ

– Разве можно поправить то, что было?

– Можно, – неуверенно сказал Максим.

Жанна хмыкнула в ответ и, как-то многозначительно взглянув

на него, грустно улыбнулась.

– Я, может, и хотела бы быть с тобой, но не могу.

– Почему?

– Потому, что люблю тебя.

– Разве так можно?

– Так нужно. Поверь.

Жанна молча плакала, слёзы катились по щекам, Максим цело-

вал её слёзы и плакал вместе с ней.

Запретив Максиму идти за собой, Жанна поехала к Косте «Мар-

селю». В автобусе и в метро он не подходил к ней, и они ехали, как

чужие, но оставить её, как того просила Жанна, Максим не мог и как

хвостик, доплёлся до подъезда, известного читателю, как подъезд

Жанкиля.

– 365 –

Костя был пьян, сидел за плохоньким столом, в своей комнате с

подтёками на потолке. Он пил один с четырёх утра и к приходу Жан-

ны, которого никак не ожидал, уже порядочно нагрузился. На столе

стояла вторая бутылка, отпитая наполовину и пустой стакан. Первая,

пустая, валялась под столом.

Из закуски остался хлеб, который был даже не чёрствый, а со-

вершенно сухой, такой, какой не брался зубами. Закусывать им было

нельзя, можно было только занюхивать.

Костя сидел за столом, наливал себе водку в стакан, выпивал её,

а заодно с этим, главным для него занятием, вёл беседу с Жанной, ко-

торая стояла у двери, ломая руки и кусая губы.

– Он не узнает, – говорила Жанна Косте, имея в виду мужа. – Не

заметит нас вместе.

– Я же заметил, – безжалостно рубил Жанкиль.

– Поверь, – расплакавшись вдруг, запричитала Жанна. – Ни кого

я так не любила. Ни с кем ничего подобного не испытывала. Стоит

ему приблизиться, обнять – я лишаюсь чувств!

– Это от осознания невозможности долгого счастья. От предчув-

ствия скорого конца. А если ты его действительно любишь, то хуже

для тебя. Тяжелее будет сказать ему, чтобы тебя оставил.

– А может, всё-таки не надо говорить? – Взмолилась Жанна.

– Хочешь, чтобы его убили?

– Да, да, хорошо. Я скажу. Скажу ему. Вот только не знаю, как.

Не знаю, как это получится. Ведь надо сказать, чтобы поверил, а я ему

так сказать не смогу.

Узнав, что Максим у подъезда, Костя вызвался помочь и угово-

рил Жанну прогуляться с ним под ручку у влюблённого на виду, что

должно было, по его мнению, заменить все объяснения и поставить в

отношениях точку.

Перед тем, как выйти, Жанкиль надел свой парадный кожаный

наряд, модные тёмные очки, повязал на голову пиратскую косынку

цвета морской волны, то есть, оделся точно так же, каким видели его

Степан и Фёдор в доме у Черногуза.

– 366 –

Максим ходил по улице Семашко, поглядывал на подъезд и

ждал Жанну. Ждал, как ему казалось, долго.

Мимо него, тем временем, проходила замечательная в своём ро-

де процессия. Первым шёл, пожилой, сильно пьяный мужчина. Сле-

дом за ним, на безопасном, по их мнению, расстоянии, шагала ватага

мальчиков и девочек общей численностью человек до двадцати, в воз-

расте от десяти до двух лет. Мужчина шёл неровно, то и дело споты-

кался и падал. Вставая же, всякий раз, поворачивался к детям и грозил

им кулаком, что в группе сопровождения вызывало бурную реакцию,

выражавшуюся в крике, гиканье и смехе.

Дети шли осторожно, в любой момент ожидая броска в свою

сторону. Держали в руках прутья, палки, земляные комья и камни.

Глаза у всех, даже у самых маленьких, горели кровожадным огнём,

хищно поблескивали. Они с каким-то недетским азартом преследова-

ли свою жертву.

Всё это Максиму не нравилось и напоминало травлю смертель-

но раненого зверя охотниками. Глядя на всё это, при других обстоя-

тельствах, в другом расположении духа, он, возможно, только бы

улыбнулся, но в тот момент вид детей, агрессивно настроенных,

сбившихся в шайку, грозящих пьяному дядьке палками, его чрезвы-

чайно расстроил.

И вот подъездная дверь открылась и из неё вышла Жанна в об-

нимку с незнакомым мужчиной. На мужчину Максим не смотрел, он

смотрел на Жанну, которая, увидев его, сделала движение губами.

Ему показалось, что она хотела с ним заговорить, что-то сказать ему,

но почему-то не решилась.

Жанна и незнакомый мужчина прошли мимо него и слегка кача-

ясь, направились в сторону Калининского проспекта. А качались они

потому, что Жанкиль, подобно тому пьяному, за которым шли дети,

плохо держался на ногах и увлекал за собой Жанну, которую вместо

того, чтобы как договаривались, взять под ручку, по своей инициати-

ве, что впрочем, не нарушало их плана, обнимал за талию.

«Я люблю её, – думал Максим, глядя на Жанну, которой было

неловко идти в обнимку с незнакомым мужчиной. – Люблю и за хо-

– 367 –

рошее и за плохое». О плохом сказал для красного словца, ничего

дурного он в ней не замечал.

«И даже хорошо, что оно так вышло и правильно, – уговаривал

он себя. – Я просто не подумал, где бы мы жили теперь и на что. И

даже лучше, что немного поживёт у старика, всё равно она его не лю-

бит. Всё равно живёт только мыслями обо мне, как и я о ней. Пусть на

время всё останется так, как есть».

Он говорил о старике-муже, словно незнакомого мужчины, так

бесцеремонно обнимавшего его любимую, не существовало, и он не

видел их, идущими вместе.

*

*

*

В то время, когда Фёдор звонил в квартиру, Анна с хозяйкой