ЛЮБЛЮ

нападали на одного, то станет ясно, что и тех немногих, кто попро-

бовал поднять голову, он урезонил и отбил всяческую охоту ему

противостоять.

Недовольство Масловым росло, но никак не разрешалось и ни

во что не могло вылиться. Все чего-то ждали, выгадывали. Взрослые

надеялись на то, что его посадят в колонию или призовут в армию.

Подростки, из непокорных, на то, что окрепнут и сами смогут за себя

отомстить, подловив обидчика без друзей.

В Маслёнке, между тем, накопилось столько высокомерия, что

встречаясь с Максимом на улице, он проходил мимо, как незнакомый,

а иной раз так даже поглядывая с чувством превосходства. Максима

это никак не задевало и ничего, кроме снисходительной улыбки, в нём

вызвать не могло. Внимания и дружбы Маслова он никогда не искал.

Оказавшись на школьном дворе и направляясь к Маслову, Мак-

сим ещё не знал, что он с ним и с Луняевым сделает, как накажет. Он

даже не думал о том, что их с Назаром только двое, а тех пятеро. Зато

об этом сразу же подумал Маслов и, не выдержав, тут же, с удоволь-

ствием стал потирать руки и улыбаться.

Он давно собирался поговорить с Максимом и Назаром, да всё

не выпадало удобного случая, а тут они сами пожаловали, идут выяс-

нять отношения. Что могло быть лучше подобной ситуации, дававшей

возможность одновременно сделать два дела. Хорошенько проучить

– 426 –

бывших покровителей, за то, что был вынужден в их покровительстве

нуждаться, а заодно укрепить свои позиции в глазах окружающих.

В том, что из окон близлежащих домов на них смотрят, он не сомне-

вался. Если теперь побьёт Максима, всё же пятеро против двоих, то

соперников не останется.

Но улыбался и руки потирал Маслов недолго. Ещё до того, как

Максим подошёл к нему, он заметил большое движение, происходя-

щее за решетчатой оградой школьного двора. От тех самых, близле-

жащих домов, из окон которых, как он предполагал, все со страхом и

трепетом будут следить за его расправой над Макеевым, на всех парах

бежали подростки. Бежали, на бегу подбирая камни с земли и те пал-

ки, что поудобнее и поувесистей. Некоторые из них, те, что пошустрее

и повзрослее, уже перебирались через ограду и спустя несколько

мгновений были способны принять участие в драке, и само собой, не

на его стороне.

Увиденное неприятно поразило Маслова, горше же всего было

то, что Максим их специально не звал, а явились они сами по себе.

Это было ему так же ясно, как и то, что пришёл час расплаты и мину-

та позора близка. Заметив стремительную перемену в лице и позе

Маслова, а тот, прямо таки в мгновение ока, из короля, сгорбатившись

и осунувшись, превратился в пешку, Максим, не доходя до него трёх

шагов, оглянулся.

Появление подростков на школьном дворе для него было такой

же неожиданностью, и, если минуту назад он готов был рвать и ме-

тать, то теперь, видя за собой такую силу, как-то размяк и драться уже

не мог. С удивлением и растерянностью смотрел Максим на всё ещё

перелезавших через ограду юнцов, держащих в руках палки и камни, а

объяснение всему этому нашёл такое:

«Не один Великий, а все они в разное время пострадали от Мас-

лова. Жили с обидой, ждали отмщения, мечтая о том, что придёт день

и час. Время пришло, час настал».

Собравшиеся, а их было человек сорок, окружили всю пятёрку,

а так же Максима и Назара широким плотным кольцом, и стали ждать

– 427 –

развития событий. Максим подошёл к Луняеву и попросил у него

нож. Луняев, не говоря ни слова, достал нож и отдал его Макееву.

– А теперь галстук, – спокойно сказал Максим.

Луняев послушно снял с себя модный галстук.

– Луня, а ведь у тебя своего мяча не было, – говорил Максим,

кромсая галстук ножом на мелкие кусочки. – Давно ты чужие резать

научился?

Луняев молчал, понурив голову, не сказал ни слова и тогда, ко-

гда его нож, переломанный пополам, полетел на землю. Молчали и

все окружающие, слишком хорошо понимая, что это только начало,

прелюдия, а всё то, что должно произойти, впереди. Понимал это и

Маслов, лучше других понимал, и поэтому, когда к нему подошёл

Максим и взял его пальцами за нос, он, гордый, почти свихнувшийся

на своём величии здоровенный детина, снёс это покорно.

– Это тебе от меня, – сжимая пальцами нос, сказал Максим. –

Прививка для того, чтобы маленьких не трогал.

На этом всё могло бы и кончиться, так как Максим отпускал по-

лучивших своё. Он-то отпускал, но Маслов не мог так просто уйти.

Слишком высоко он поднялся в собственных глазах, чтобы снести это

всё безответно. Он достал из кармана выкидной нож, но ещё до того,

как раскрыл его, получил от Назара, стоящего с боку, удар в ухо и тут

же нож обронил. Встряхнув головой, он матерно выругался и сказал

Максиму с вызовом:

– Погоди сынок, я ещё поговорю с тобой, один на один!

Эта реплика просто взорвала Максима, бес обуянный вселился в

него, он накинулся на Маслёнка и с неистовством стал избивать. Мас-

лов, какое-то время пробовал противостоять, но очень скоро перевес

Максима стал очевидным и Маслёнок оказался на земле.

– Вставай, сука! – Кричал Максим. – Сегодня мы вас будем

бить долго!

Эти слова Макеева все стоящие и ожидающие восприняли как

сигнал, и на несчастных ремесленников обрушилась, копившаяся по-

следние два года, подростков праведная месть.