ЛЮБЛЮ

предполагал показать в больнице, отменяется, так как второй актёр,

занятый в постановке, Случезподпишев, заявил, что бесплатно играть

не будет.

После шумного приветствия и рукопожатия Горохополов и Ма-

зымарь продолжили спор, который прервали на время, но страсть к

которому не угасла.

– Все художники противны Богу, – говорил Игорь, – занимают-

ся богоборчеством. Бог создал мир по своему, а они хотят его переде-

лать на свой лад. Поэтому изначально все прокляты.

– Неправда, – отвечал ему Вадим. – Человек создан по образу и

подобию, и задумывался, как творец, как художник. А, проклят будет

тот, кто не занимается творчеством. И никакого богоборчества в твор-

честве нет. Если бы каждый смертный был творцом, как Богом и за-

мышлялось, то на земле давно бы был Рай. О чём, со всеми верующи-

ми, ежедневно и просим: «Да будет воля Твоя на земле, как на небе».

Правильно, Федя?

– Вы моё мнение знаете, – прохладно ответил Фёдор, попивая чай.

– Знаем, – подхватил Вадим, – Себя надо исправлять, а воля

Его давно уже и там и здесь. Правильно? И волос не спадёт с головы.

Так говорю?

Фёдор не ответил. Он не любил этих споров без начала и конца,

имеющих цель не искать истину, а спросонья, перед завтраком, в виде

зарядки, почесать язык. Чтобы прекратить прения о вечном и незри-

мом, сообщил о том, что Ватракшин деньги на кино даёт, и сегодня-

завтра должна звонить Марина, назначить время и место встречи.

– Старик не промах, - сказал Вадим, откровенно завидуя.
– Что

значит деньги. И красавица Марина, тут как тут. Хотя всё нормально.

– 54 –

Она свободная и он вдовец, то есть лицо, получившее моральное пра-

во вести аморальную жизнь.

– Не только вдовец, любой человек имеет моральное право вес-

ти аморальную жизнь, – перебивая Вадима, вставил Горохополов.

– Чего это вы придумали? – Отставив стакан с чаем, сказал Фё-

дор. – Много мудрствуете.

– А ты, Федя, наверное, никогда и не соврал? – Вдруг серьёзно

спросил Мазымарь.

– Почему? – Удивился Фёдор. – Врал. И, к своему стыду, очень

много. Но, когда врал, чаще всего знал что вру, и знал что это плохо,

так что даже когда другим врал, себя не обманывал.

– Значит, невиновен? – с прежней серьёзностью, допыты-

вался Вадим.

– Виновен, – не понимая, к чему тот клонит, ответил Фёдор и,

подумав, улыбнувшись, добавил. – Кто без греха?

– Я уж думал - ты, – сказал Вадим и рассмеялся.

На кухне снова воцарилась приятельская атмосфера.

– Знаете, – вдруг неожиданно объявил всем присутствующим

Горохополов, – а я ведь женюсь.

– Не женись, – сказал Мазымарь, наливая из маленького чай-

ничка заварку себе и Лили, пришедшей на кухню, – послушай старо-

го холостяка. Ты хоть и театральный вед, но для вас, по большому

счёту, так же, как и для актёров, женитьба это, – он хотел сказать

смерть, но посмотрев на Лилю, на ходу исправился и сказал, – лиш-

няя головная боль.

– Не слушай его Игоша, женись, – обидевшись на «головную

боль» сказала Лиля и села мужу на колени.

– Женись Гарик. Женись, – поддержал жену Леденцов и тут же,

переглянувшись с ней, в доказательство искренности своих слов,

звонко чмокнул Лилю в подставленные губки. – А то будешь, как

Феденька, – продолжал он, зардевшись, – ему женщины – что есть,

что нет, всё равно.

– Правда? – Спросил Горохополов, удивляясь.

– Это ложь, – ответил Фёдор, улыбаясь.

– Неужели тоже решил жениться? – Не без ехидства, спросил

Вадим. – Давай, давно пора.

– 55 –

– Феденьке в жёны актриса нужна, как у Чехова и Горького, –

говорил Леденцов, сделавшийся от смущения совершенно пунцовым.

– Не нужна ему такая, – возразил Мазымарь, совершенно серь-

ёзно. – Жена из актрисы никудышная. Если нет работы, поедом ест,

если есть, тоже не лучше. Всё время в разъездах, в бегах. Съёмки, оз-

вучание, репетиция в театре, телевиденье, радио. Какой-то заколдо-

ванный круг. Всем мило улыбается, хочет нравиться. Вы не находите,

что в желании нравиться есть что-то порочное? Так вот, только от пе-

речисленного с ума сойдёшь. А, потом ты к ней за супружескими лас-

ками и слышишь – не лезь, хочу выспаться, надо завтра хорошо вы-

глядеть. Нет, актриса ему не нужна, даже будь она сто раз знаменитая

и прославленная. Такая жена хороша только для того, чтобы в пьяной

компании, среди не искушённых в жизни людей, похвастаться. И всё.

Больше ни на что не годна. Стоит только из-за этого заводить кани-

тель с женитьбой? Поверьте, нет. Актрисы, лучшие из них, только в

любовницы годятся. Когда приходят на час, на два, в лучшей форме.

Взял, что хотел, отдал, что имел и гуд бай, до следующей встречи. Но,

я теперь и на это не согласился бы. Ну, их, всех, пропади они пропа-

дом. Позвонишь утром, в трубке слышишь ангельское «Алло», а по-

том, как узнает твой голос, так сразу – «Ты? Я ещё сплю, позвони по-

позже». А потом ещё и спрашивать умудряется «Может, что-то не так

сказала?». Понимаю, что ждала звонка с киностудии, что работа на

первом месте, но не надо тогда скулить, когда второстепенное уходит.

Нет, актрисы не для меня, то есть, хотел сказать не для тебя, Федя.

Тебе, что, нравятся экзальтированные девицы? Ведь нет? Тебе не это

нужно, тебе нужна хозяйка, нянька, чтобы в рот смотрела, подтирала

бы да готовила, нужна русская мамка-кормилица, – после этих слов