ЛЮБЛЮ

Взгляд он имел холодный и голодный, как у дикого зверя. Голо-

ва поворачивалась только вместе с туловищем, шея не работала. Был

похож на волка, которого Фёдор видел в зоопарке. Мужчина имел са-

мый недружелюбный вид, но узнав Степана, как-то сразу подобрел и,

поздоровавшись крепким, коротким рукопожатием, ничего не сказав,

достал из курточки сигарету с зажигалкой и закурил.

– Пойдём, чего ты? – Сказал Степан остановившемуся в нере-

шительности Фёдору и, открыв дверь, почти втолкнул его в тёмный

длинный коридор, с другой стороны заканчивавшийся дверью выхо-

дившей на парадное крыльцо.

В стенах коридора были две двери, одна крест-накрест забитая

досками, другая с обычным звонком. По-хозяйски уверенно, Степан

позвонил, сделав один длинный и один короткий звонок.

– Здоровеньки булы, Марко, – сказал он, шутя человеку от-

крывшему дверь. – Мы к Корнею Кондратьичу. Он знает, я звонил.

– Здравствуйте. Рады видеть, – не заставляя себя долго ждать,

ответил Марко и, впустив гостей в прихожую, закрыл за ними дверь.

Одет он был в домашний, стёганый халат. Из-за чего Фёдор, в

первое мгновение, принял его за хозяина, но как только Степан назвал

его Марком, то это представление сразу же исчезло.

– 102 –

Это был полноватый мужчина возраста, который определяется

как далеко за сорок. Загорелое и обветренное лицо имело приятный

цвет. Имел значительную лысину на лбу и темени, и не большие ост-

ровки жиденьких черных волос, на шее и над ушами. Был шрам, про-

ходивший через глаз, по лбу и щеке, и глаз там был стеклянный.

Стеклянный глаз был светло-серым, а собственный темно-карий.

Нижняя губа выступала вперёд, придавая лицу выражение пренебре-

жения ко всему и вся. Подбородок был круглый, маленький, его почти

что не было.

Заискивая, вставая на цыпочки и подтягиваясь к самому уху

Степана, Марко стал что-то нашёптывать. Понять, что шепчет, было

нельзя и, сделав несколько безуспешных попыток, Фёдор стал сми-

ренно ждать, чем всё это закончится. Сказав: «договорились», Степан

взял Фёдора за предплечье и повёл за собой.

Удовиченко пришёл к дяде не с пустыми руками. Принёс чемо-

дан с вещами, собранными для отпуска, потому как двое суток оста-

вавшиеся до двадцатого, намеревался прожить в тереме. Чемодан

Степан спрятал в прихожей.

Обитая шёлком и бархатом прихожая напоминала огром-

ную шкатулку. Зеркало, висевшее на стене, это ощущение только

усиливало.

– На публичный дом похоже, как я его себе представляю, – ска-

зал Фёдор, спускаясь куда-то вниз по лестнице, когда Марко слышать

его уже не мог.

– Что-то вроде того и есть, – ответил Степан, шагая впереди.

Спустившись, друзья оказались в настоящем ресторане, с эстра-

дой, освещённой разноцветными огнями, столами, квадратными по

форме, покрытыми белыми скатертями, с небольшими светильничка-

ми, стоящими по центру, излучавшими розовый свет, а главное – с ха-

рактерными для таких заведений запахами и посетителями.

– Красиво, – дал оценку Фёдор, от души удивляясь увиден-

ному. – Это что, подпольный?

– Подвальный. Для личного пользования, – с гордостью ответил

Степан и, указав на свободный столик, у самой эстрады, с табличкой

«Просьба не занимать», сказал. – Садись. И на пол посмотри, ты тако-

го ещё не видел.

– 103 –

Пол был синего цвета, прозрачный, светящийся, весь усеянный

пузырьками различного размера. Можно было представить, что терем

стоит на огромной, полированной льдине, привезённой с северного

полюса.

Централизованного освещения в ресторане не было, был специ-

альный свет, направленный на эстраду, свет от светильников, стоящих

на столах и свет, скользивший по стенам, где за толстыми стёклами в

изумрудной воде беззвучно бурлил и поднимался воздух.

Поражал запах в ресторане. Угадывались спиртные пары, аро-

матный, почти полностью поглощаемый вентиляцией, табачный дым,

и сладкие, тонкие, пикантные запахи кухни. С эстрады, притопывая

своим разудалым песням, пели яркие, нарядные цыгане. Да, это был

настоящий ресторан и притом шикарнейший.

– Думаешь, кто здесь хозяин? – Спросил Степан, необыкновен-

но вдруг повеселевший. – Я хозяин. То есть, пока конечно, не я. Но

дядька, стоя передо мной на коленях говорил, что в неоплатном долгу

передо мной, за мать. Так что все эти у меня вот здесь, – Степан обвёл

глазами присутствующих, сжал кулак и показал его Фёдору. Фёдор

вспомнил, что именно так, по любому поводу, любил сжимать и пока-

зывать кулак отец Степана, Филипп Тарасович.

– Теперь смело можешь с работы уходить, – сказал Фёдор, же-

лая сменить тему, так как знал за другом некрасивую привычку по-

хвалить себя.

– Зачем? А-а, ты про магнитофон. Всё уладилось. В мой выход-

ной, пока был на похоронах, в магазине, оказывается, была проверка

из торга, у директрисы.

– Пистемеи Витольдовны?

– Во-во. У этой самой Пистемеи сапоги нашли. «Что ж ты не до-

вольствуешься малым». – Это она мне говорила, когда я прощения

просил. И у заведующего нашли. Вот уж кто обнаглел, так это он. Ир-

ка рассказывала, как он бегал весь красный. Сам из кафе им кофеи на

подносе носил. Они всё у него описали, акт составили, но всё же су-

мел, откупился. Отдал им и свою ручку с золотым пером. Это он мне

потом сам рассказывал. Мишка, утром, деньги совал, я не взял.