ЛЮБЛЮ

Открывая двери по очереди, он за первой обнаружил вароч-

ный цех с электроплитами, поварами и обслугой. За второй, комна-

ту отдыха. В ней сидели цыгане, так славно певшие и веселившие

публику. Определив с первого взгляда, что Степана среди них нет,

Фёдор оставил артистов в покое и направился к третьей, которой

заканчивался коридор. За дверью оказалась лестница. Поднявшись

по ней на второй этаж, проход на первый был закрыт, он столкнулся

нос к носу со Степаном, лицо у которого было красным, как у деви-

цы, когда той стыдно.

– Не сидится? – Спросил Степан раздраженным голосом и, взяв

Фёдора за локоть, повёл его по этажу, к открытой настежь двери. Он

был сильно возбуждён, таким Фёдор его никогда не видел.

Твёрдо шагая, Степан ввёл друга в комнату. Это была чья-то

спальня. Первое, что Фёдору бросилось в глаза, была огромная кро-

вать, на которой, смеясь и барахтаясь, совершенно голый мужчина то

ли боролся, то ли занимался чем-то похожим на борьбу с голой жен-

– 107 –

щиной. Они были, как казалось, очень увлечены и ничего не хотели

замечать. На стуле, стоявшем рядом с кроватью, сидел смазливый мо-

лодой человек, одетый в кожаную короткую куртку на молниях, ко-

жаные штаны и остроносые сапожки на высоком каблуке. Вместо

ремня он был подпоясан блестящим, цвета морской волны, платком.

Второй, такой же платок, был надет на голову и подвязан узлом, что

делало его похожим на пирата. Под курткой у него была цветастая ру-

башка, в ухе блестело золотое кольцо, глаза скрывались за тёмными

очками. Кожа лица была гладко выбрита и намазана жирным слоем

крема. От него пахло духами. Положив ногу на ногу и держа в руках

одежду боровшихся, «пират» бесстрастно следил за борьбой. Вся эта

картина была так неожиданна для Фёдора, оказавшегося по воле Сте-

пана свидетелем происходящего, что он остолбенел и был не в со-

стоянии сдвинуться с места. Степан же вёл себя иначе. Оставив друга

стоять и столбенеть, подошёл к кровати и, не обращая внимания на

«пирата», голосом человека до глубины души оскорблённого, сказал:

– Корней Кондратьич, кто мне слово давал? Кто просил прийти?

А ведь я, как вы просили, с другом пришёл. Что он о нас подумает?

– А-а-а, Стефану! – Ответил ему расслабленный мужской голос.

– Не серчай. Сегодня праздник, такой день, а ты кричишь! – Он засме-

ялся и добавил. – Давай, лезь к нам!

Далее события развивались со стремительной быстротой. Фё-

дор успел только заметить оставившего «борцов» и кинувшегося в

его сторону Степана, после чего сразу же ощутил, что кто-то, креп-

кой рукой взяв его за волосы, наклоняет голову назад и тащит к вы-

ходу. Вторая рука невидимки заботливо упиралась в его спину, как

бы поддерживая, что бы он при быстрой ходьбе спиною вперёд не

потерял бы равновесие и не упал. О скорости, с которой он шёл, Фё-

дор мог судить по проплывавшему над ним потолку. Но до той, от-

крытой настежь двери, в которую они вошли, невидимка его не до-

вёл. Уже в процессе ходьбы спиною вперёд Фёдор почувствовал, что

его голову не так сильно запрокидывают и что подстраховочную ру-

ку убрали со спины. В это же время слышались удары, которые судя

по всему, невидимке наносил Степан. В это же время мужчина-

борец, находившийся на кровати, которому всё происходящее было

– 108 –

виднее, чем Фёдору, кричал уже не расслабленным, а сильным и по-

велительным голосом:

– Стефан! Бодя! Да, шо ж это вы?

В тот момент, когда Фёдор почувствовал, что за волосы его бо-

лее не держат, вся возня, происходящая вокруг него, закончилась. За

несколько мгновений до того, как его отпустили, он услышал хлёст-

кий удар, после которого, Степан упал во весь свой рост на спину,

ударившись при этом затылком об пол. Полежав долгих секунд пять

неподвижно, он стал медленно вставать, но сил хватило только на то,

что бы сесть и покачать головой. За это время мужчина-борец, кото-

рым оказался Черногуз, слез с кровати, повелительно махнул рукой

сбившему Степана с ног, что означало – скройся, и, оторвав рукав у

лёгкого женского платья, подсел к потерпевшему, так и оставаясь, в

чём мать родила.

Тащившим Фёдора за волосы невидимкой оказался тот самый

парень, что встретил их перед входом в дом. Платье, лёгкое, жен-

ское, было взято из рук у «пирата», который, не вставая со стула, на-

блюдал за происходящим. Вытирая оторванным рукавом кровь, сте-

кавшую у Степана с губы на подбородок, Черногуз с материнской

нежностью говорил:

– Хвилипп. Точный Хвилипп. Тот тоже соби завсегда драку

найдет. Як тоби дурний Бодю. Ну, ну. Шо ты? Я тихонечко.

Черногуз был среднего роста, на вид лет пятидесяти, моложа-

вый, с жёсткими, короткими волосами чёрного цвета, щёткой торчав-

шими вверх. Светло-серые глаза его были неподвижны и обладали

тяжёлым всевидящим взглядом, как у какой-нибудь злой куклы из те-

атра марионеток. Зубы были на редкость крепкие, тесно один к одно-

му прижатые. Лицо широкое, лоб с залысинами, нос толстый, при-

плюснутый, скулы чрезмерно выдававшиеся вперёд. Голос был низ-

кий, грудной. В данную минуту говорил ласково, нежно, так, что го-

лос низким не казался. Слушая его, Фёдор чувствовал себя неловко, а

Черногуз продолжал своё, будто не было в комнате никого, а были