Марионетки

– А вы? – Стеша перевела взгляд на Командора.

– И я мимо проходил! А что? Лес всехний!

Лес всехний. Вот у кого учится Маркуша!

– Всехний. – Стэф мрачнел с каждой секундой.

– Представь себе! Что-то ещё осталось для простого народа! Не всё ещё скупил твой брат олигарх! – Командор осклабился.

– Ладно. – Стэф вздохнул, оттолкнулся от перил и склонился над вжавшимся в кресло Командором. Руки он положил на подлокотники кресла, так, что ни сбежать, ни рыпнуться. – Первую медицинскую помощь тебе оказали. Хотя я считаю, что это был излишний гуманизм.

– Гуманизм не может быть излишним, – пробормотала Стеша, но её, кажется, никто не услышал.

– А теперь давай-ка, мил-человек, рассказывай, чего ты тут шарился. – Стэф говорил тихо и спокойно, но Стеша, кажется, уже научилась разбираться в степенях его спокойствия. Это спокойствие было очень… неспокойным.

– Я же сказал, гулял! – Командор попытался встать, но ладонь Стэфа вдавила его обратно в кресло. – Где ещё ты гулял? – Взгляд его сместился с лица Командора на носки его ботинок. Носки были испачканы во что-то белое, похожее на побелку. – Кстати, для без пяти минут инвалида ты очень быстро бегаешь и очень хорошо лазаешь по стенам.

– По каким стенам? – спросила Стеша недоуменно.

– По высоким стенам, – не оборачиваясь, пояснил Стэф. – По высоким двухметровым стенам. – Я же ведь могу заморочиться, Командорушка. – Голос его сделался вкрадчивым. – Я же могу пробить все камеры видеонаблюдения на твоем пути.

– И что?! – спросил Командор с вызовом. – И что ты докажешь этими своими заморочками?

– Во-первых, я докажу, что сегодня вечером ты был в Москве.

– Приобщался к прекрасному! Или ты думаешь, что прекрасное простым массам не интересно? – Командор поерзал в кресле. Вид у него был одновременно и жалкий, и дерзкий.

– Именно поэтому ты приобщался к прекрасному из кустов?

– Я не понимаю, – пробормотала Стеша.

– Он следил за вами, Стефания, – сказал Стэф со спокойствием, способным превратить воду в лед.

– Где?

– Сначала у выставочной галереи. Потом тут, на озере.

Значит, вот кто стоял в темноте? Вот этот маленький и задиристый человечек?! А она напридумывала себя всякого! Напридумывала, испугалась, поверила в мрачное и неуловимое зло. Не зря говорят, у страха глаза велики.

– Это он? – спросила Стеша.

– Сам в шоке! – рявкнул Стэф. Закончилось, видать, спокойствие.

– А уж я в каком шоке, ребятушки! – пробасил Командор. – Живу я, значит, никого не трогаю. Почти забыл о своих болотных страданиях, а тут такое!

– Что – такое? – Стеша встала за спиной у Стэфа, вперила взгляд в Командора.

– Эй, полегче, сестричка! Мне твоего санитара хватает! – Командор усмехнулся. – Лучше вискаря подай! В горле пересохло!

– Я тебе сейчас подам… – сказал Стэф шепотом.

– Стэф, пожалуйста, не надо, – попросила Стеша.

– Правильно! Ни к чему насилие в таком прекрасном доме! – Командор подмигнул Стеше и дернул плечом, стряхивая ладонь Стэфа. – Цивилизованные люди всегда могут договориться.

Стэф молча выпрямился, молча отступил на шаг.

– Так как насчет вискарика, сестричка? – спросил Командор, а потом добавил: – И ноженьку мою можешь погладить. Вдруг поможет!

Стэф уже хотел было что-то сказать, но Стеша остановила его взмахом руки. Она подошла к столику, плеснула в бокал немного виски.

– Вы мне объясните, что происходит?

– Объясню, – пообещал Командор. – Непременно объясню, я ж затем сюда и пришел.

Рука его потянулась к груди, словно бы у него прихватило сердце, а всего через мгновение в ней оказался пистолет.

– Не рыпайся, олигарх, – тихо сказал Командор и прищурился…

Глава 16

Глядя в черное дуло пистолета, Стэф думал о том, каким же он оказался идиотом, что не обыскал Командора перед тем, как тащить в дом Стеши.

– Все хорошо, – сказал он, поднимая руки вверх. – Ты, главное, не нервничай.

– Да я не нервничаю. Я думаю, как бы мне тебя ненароком не пристрелить. Ты бы пригнулся на всякий случай, пока дядя Командор будет разбираться…

Стэф не стал пригибаться, вместо этого он обернулся.

В темноте зажглись два рыжих огня.

– Не надо, – прошептала Стеша, и было не понять, кого именно она просила остановиться: Командора или своего пса, который выступил из темноты во всей своей первозданной, криптозоологической красоте.

– Помолчи, сестричка, – прохрипел Командор. – Дядя знает, что делает. Иди-ка лучше в дом.

Рука, сжимающая пистолет, чуть приподнялась. Правый глаз Командора сощурился. Зверёныш зарычал. Откуда-то из темноты громким ворчанием ему ответил Братан.

– Это мой пёс, – сказала Стеша. С Командором она разговаривала, как с пациентом психиатрической лечебницы, спокойно, мягко и убедительно. – Не нужно ни в кого стрелять.

– Да что ты говоришь, сестричка?! – Командор продолжал щуриться и целиться. – А какой породы твой песик, не подскажешь?

Стэф прикинул расстояние, отделяющее его от Командора. Успеет ли он выбить пистолет до того, как тот выстрелит? А если не успеет, что будет со Зверёнышем? У него не было возможности убедиться в том, что болотный пёс покрылся броней. Да и не нужно! Командор все подтвердил:

– Что за хрень?! – сказал он испуганно и восторженно. – Оно чешуйчатое!

…И это значит, что пуля может срикошетить. И один только бог знает, куда она полетит. Хорошо, если в никуда, а если в Стешу? Или в Братана?

…Братан, который ещё пару секунд назад подвывал Зверёнышу из темноты, теперь крался по крыше дома и, кажется, готовился к атаке сверху. Худой, облезлый и длинный, он как никогда соответствовал своей породе и был похож на оборотня, так и не завершившего трансформацию.

Похоже, охреневший от увиденного Командор потерял бдительность. В отличие от Стэфа и его кота. Стэф рванул с места в тот самый момент, как Братан с боевым воплем спрыгнул Командору на плечи. Заварушка длилась считаные секунды. Стэф выбил пистолет до того, как случилось непоправимое. Он прижал рычащего от натуги и возбуждения Командора к доскам террасы, надавил коленом ему на грудь. За его спиной что-то кричала Стеша, слышался победный ор Братана и грозное ворчание Зверёныша. Плевать! В этот момент Стэф и сам был зверем, похуже некоторых. В его присутствии размахивали оружием, в его присутствии угрожали его женщине! Захотелось врезать. Он бы, наверное, и врезал. Но жизнь приучила его к осторожности и рассудительности. Семь раз отмерь, один врежь, потому что, если неправильно рассчитаешь силу удара, можешь не врезать, а убить. Пока Стэф вел отсчет, здравомыслие вернулось не только к нему, но и к Командору.