Марионетки

– А ты?

– А я пойду посмотрю, что там у нас.

– Стой! – Стеша поймала её за руку. Рука Вероники была ледяной, а взгляд решительный. – Я с тобой!

– Я могу сделать все тихо. – Вероника покачала головой. – А если вмешаетесь вы со Зверёнышем, может начаться паника. Ты только представь.

Стеша представила. Зверёныш умел двигаться незаметно, но только в лесу и на болоте. В толпе людей он неминуемо привлекал к себе всеобщее внимание.

– Давай не будем портить Фене праздник. – Вероника решила использовать самый последний и самый решающий аргумент. – Не бойся, я большая девочка. Я справлюсь.

Дожидаться возражений она не стала, мягко, но решительно высвободив руку, прошла сквозь завесу и растворилась в толпе гостей.

Глава 14

Отвечая на приветствия и сотни пустых вопросов, улыбаясь в одинаковые женские лица и в камеры светских хроникеров, Стэф старался не упустить из виду два объекта. Первым объектом был Братан, вальяжно разлегшийся на специально для него принесенном пуфике. Этому все нравилось! Этого ничего не раздражало! Настоящий светский кот!

Вторым объектом была Стеша. Эта все время старался оставаться в тени. Мало того, кажется, она специально тень создавала. Или не тень, но что-то такое непривычное, чуть мерцающее, сбивающее прицел и уводящее внимание в сторону. Чтобы смотреть на Стешу, Стэфу приходилось постоянно напрягаться и фокусироваться. На настройку этого фокуса у него ушло минут пятнадцать, а потом стало полегче. Надо будет спросить у Вероники, что это вообще такое и как с этим бороться. Или, если не бороться, то хотя бы уметь преодолевать без головной боли.

А голова уже начала болеть. В висках пульсировало. Звуки и яркие цвета раздражали. Этой ночью ему ещё многое предстояло сделать, хотелось бы оставаться в форме.

Вероника, которая все время была поблизости и служила связующим звеном между всеми членами их маленькой дружной команды, вдруг тоже исчезла. Стэфу снова пришлось напрячься, чтобы разглядеть её рядом со Стешей. Не знал бы, куда смотреть, ни за что бы не увидел!

Девицы разговаривали. Держали военный совет или просто щебетали о своем, о женском? Зная их обеих, Стэф бы поставил на первое. И ведь не ошибся!

Вероника вышла из сумрака, небрежным взмахом руки отодвинув в сторону невидимый полог и проявившись в этом мире во плоти. Привыкнуть к подобным фокусам было невозможно. А ещё хотелось бы узнать, чей именно это фокус.

Она шла неспешной походкой, с грациозностью кобры раскачиваясь на своих высоченных каблуках и улыбаясь каждому встреченному на пути. Стэфу она тоже улыбнулась, а потом прошептала, почти не разжимая губ:

– Иди за мной…

Разумеется, он пошел! Отчасти потому, что почувствовал исходящую от Вероники тревогу, отчасти потому, что занавес, скрывавший Стешу, сделался вообще непроглядным. И народ, до этого момента окружавший его плотным кольцом, вдруг чудесным образом рассосался. Или не чудесным образом, а волей Вероники? Такие трюки она проделывала с легкостью. Стэф даже пару раз просил её о них специально. Сейчас не просил, но она все равно разогнала зевак, увела от него внимание.

Стэф старался двигаться так же неспешно, как и Вероника. Прежде чем двинуться вслед за ней, посмотрел на кота. Братан тут же спрыгнул с пуфика. К выходу из зала они подошли уже вдвоем.

Вероника стояла на широкой террасе, опершись на мраморный парапет. Со стороны казалось, что она наслаждается вечерней прохладой и никуда не спешит. Со стороны казалось, что Стэф решил понаслаждаться вместе с ней.

– Что происходит? – спросил он едва слышно и погладил запрыгнувшего на парапет кота.

– Здесь кто-то есть.

– Как в «Тоске»?

Она улыбнулась в ответ. Если кто-то и наблюдал за ними в этот момент, то видел всего лишь любезничающую парочку.

– Куда мне смотреть? – спросил Стэф.

– Подожди, я пока сама посмотрю.

Никуда она не смотрела, скорее уж прислушивалась к чему-то слышимому только ей одной. А Стэф все равно на всякий случай всматривался в темноту, мягко подсвеченную теплым светом развешанных на парковых деревьях гирлянд. Если кто-то или что-то и пряталось в парке, то не здесь, не на свету.

– Это где-то позади меня, – прошептала Вероника, продолжая улыбаться. – Видишь?

Чтобы Стэфу было лучше видно, она приблизилась к нему на шаг, освобождая пространство для обзора.

Пахнуло сыростью. Словно легкий ветерок приволок к крыльцу особняка обрывки болотного тумана.

– Точно позади тебя? – спросил Стэф. – Потому что я вижу движение справа…

Ответить Вероника не успела. Стэф уже не просто видел движение, он видел человеческий силуэт. Этого было достаточно, чтобы начать действовать. Не заботясь о реноме и статусе, Стэф перепрыгнул через парапет и приземлился прямо посреди клумбы. Остальное было делом техники и скорости.

То ли техника подвела, то ли скорость. То ли тот, за кем он гнался, оказался быстрее, но у Стэфа ничего не получилось. На каком-то этапе гонки он застрял в узком промежутке между кустами роз. Пока выпутывался, пока отдирал от себя шипастые ветки, было потеряно даже то небольшое преимущество, которое у него было. Вырвавшись из плена ветвей и шипов, Стэф успел заметить лишь спрыгивающую с каменного забора тень.

Забор он перемахнул в три счета: подтянулся, забрался, спрыгнул. Но было уже поздно. На то, что он опоздал, намекали издевательски подмигивающие и стремительно растворяющиеся в ночи габаритные огни.

Стэф чертыхнулся, осмотрелся по сторонам. Ни одной машины! Ни одного фонаря! Там, за двухметровым каменным забором, жизнь и яркие краски, а здесь мрак и тишина, как на погосте.

Возвращался обратно он тем же путем. Было бы странно войти через центральный вход вот таким расхристанным, поцарапанным и перепачканным в земле.

Вероника ждала его на том же месте. Она стояла, опершись на парапет, и всматривалась в темноту. Братана нигде не было видно.

– Упустил, – сказал Стэф с досадой.

– Я тоже.

Взгляд у Вероники был странный, словно смотрела она не на него, а сквозь него. Впрочем, его непрезентабельный вид она тоже заметила, вытащила из сумочки пачку салфеток, принялась стирать кровь с его оцарапанной щеки. Пиджак было проще выбросить, чем оттереть. Уже второй испорченный пиджак за день! Стэф просто снял его и перекинул через парапет, прошелся по брюкам и туфлям остатками салфеток.

– Быстро бегает гад, – сказал он, бросая салфетки в урну.

Вероника ничего не ответила, она снова была погружена в собственные мысли.