Мельбурн – Москва

Меня начала бить дрожь, но я взяла себя в руки и, шагнув вперед, сдернула со стены объявление – эту информацию необходимо было «скормить» ХОЛМСу. Когда же, загрузив компьютер, я собрала все данные, чтобы начать «кормежку», меня ждал приятный сюрприз – оказывается, диктофон пролежал у меня в кармане включенным с самого отъезда из дома. Удивительно, что аккумулятор до сих пор не сел, и память не переполнилась – очевидно, в минуты словесного затишья он переходил в спящий режим, а потом снова включался и начинал фиксировать окружающие голоса. Были записаны все мои диалоги, а также откровения брата и его любовницы Жени. Мне было лень вычищать эту не имеющую отношения к делу информацию, поэтому я сбросила все в компьютер вместе с отсканированным файлом объявления, очистила память диктофона, поставила его аккумулятор на зарядку и, юркнув под толстое одеяло, забылась глубоким сном.

Утром ХОЛМС вел себя тихо, об опасности не сигналил, новых версий не выдавал, исчезновение девочки Юли никак не прокомментировал, но на экране засветилась очередная надпись:

РЕКОМЕНДАЦИЯ

Детективу следует связаться с человеком, именующим себя блогером, и постараться получить от него всю возможную информацию.

Я едва удержалась от того, чтобы не съездить кулаком по экрану – интересно, как он себе представляет «связаться и получить информацию», если этот блогер даже с Мишей не захотел разговаривать. И я не знаю номера его телефона, а Миша куда-то вышвырнул записку с коряво выведенными мамой цифрами. Хотя нет, я же ее подобрала и сунула к себе в сумку.

Записка нашлась – она лежала в боковом кармашке рядом с расческой. Я мысленно похвалила свою интуицию, подсказавшую мне ее сохранить, разгладила мятую бумагу, обвела цифры авторучкой, чтобы лучше их видеть, а потом стала обдумывать следующий шаг. Примерно через час я вытащила телефон с московской сим-картой, который презентовала мне Таня, набрала номер и, дождавшись ответа, четко произнесла:

– Здравствуйте, говорит Наталья Воронина, мне необходимо с вами встретиться.

– Со мной? – недоуменно переспросил приятный мужской голос. – Вы уверены?

– Да, с вами, почему вас это так удивляет? Мне нужно вам кое-что передать, это важно.

За мгновение, что я ждала ответа, в голове моей со скоростью света прокручивались всевозможные варианты дальнейшего разговора. Если в голосе собеседника появятся игривые нотки, я начну с ним заигрывать и просить свидания. Если он захочет узнать, что я имею в виду, скажу, что это не телефонный разговор. Если примет меня за менеджера, навязывающего услуги, и захочет послать подальше, нужно будет…. Варианты не успели докрутиться, потому что он спокойно сказал:

– Хорошо, когда и где?

Значит, этого блогера действительно что-то интересует – настолько, что он готов приехать в назначенное мною время и по указанному адресу. Однако мне, наоборот, нужно было узнать о нем самом, и как можно больше, поэтому я вежливо ответила:

– Назначьте сами удобные для вас время и место, я подъеду.

– Скажем, сегодня в половине шестого у входа в метро Чистые пруды, там, где конечная остановка трамвая, представляете себе? Как мне вас узнать?

– На мне будет белый полушубок с капюшоном, в руках ярко красная сумочка с золотистым замочком.

Эту сумочку мне подарила Грэйси и сунула в саквояж, несмотря на все мои возражения – пригодится. Вот и пригодилась – мой собеседник по ней меня сразу узнает, да и с коричневыми сапогами она будет неплохо смотреться.

Было еще только одиннадцать, и я решила съездить к брату – вчера не привезла Вовке никакого подарка, нужно будет купить какую-нибудь игрушку. Выяснив по Интернету, где ближайший игрушечный магазин, я отправилась туда, купила ярко-зеленую машину с дистанционным управлением, и поехала на Университетский проспект, предварительно позвонив Тане.

– Приезжай, – угрюмо сказала она тоном, совершенно отличным от того, какой был у нее накануне при нашем расставании. – Мы сейчас в поликлинике, пока доедешь, как раз будем дома.

Кто обрадовался мне, так это Вовка – едва я вошла в прихожую, как навстречу мне покатился веселый комочек с криком:

– Тетя Натаса присла!

Он немедленно занялся моим подарком, полностью отключившись от взрослых дел, но его мама, похоже, была не в столь радужном настроении.

– Иди на кухню, сама налей себе чаю, – сказала она мне, пока я снимала сапоги, – а я вещи собираю.

– Спасибо, я не голодна, – надев тапки, вежливо поблагодарила я, – а что за вещи ты собираешь?

– Сумки укладываю! – из глаз Тани полились слезы. – Хватит уже, надоело, ухожу!

– Танюша, да ты что! – сбросив шубку прямо на пол, я торопливо обняла невестку за плечи, пытаясь утешить и понять причину ее печали. Неужели вчера после примирения мой ненаглядный братец успел что-то выкинуть?

Поплакав немного в моих объятиях, она высвободилась и, решительно утерев нос тыльной стороной ладони, спросила:

– Он тебе вчера что сказал, что домой поехал, так?

Понятно. И что мне было ей ответить? Я смущенно промямлила что-то вроде:

– Ну, я… я не помню, кажется.

Значит, Миша от мамы домой, как обещал жене, не поехал, и можно даже не гадать, куда он направился.

– Ага, а мне позвонил, что у матери остался ночевать, совсем не стесняется врать. Короче, мне это все вот где, – рука Тани ребром ладони резанула саму себя по горлу, – и больше я терпеть не буду, вещи уже почти собрала, сейчас такси вызову, и все, пусть твой брат меня больше не ищет.

– Что ты, Таня, – испуганно забормотала я, – Миша тебя очень любит.

– Ага, как же! Эту сучку он любит, а о жену можно ноги вытирать! Только мне уже без разницы, – в голосе ее зазвучала неподдельная горечь. Нет уж, я решила – хочет с ней, так пусть к ней и идет, а так, чтобы на две семьи жить – мне не нужно.

– Таня, почему ты сразу так? У Миши, может, дела, работа….Прозвучало это крайне вяло и неубедительно, но от моей слабой попытки залить пламя водой, оно лишь вспыхнуло с новой силой.

– Я тебя умоляю! Это раньше я ему верила, как идиотка, а теперь все! Кончено! Не хочу! Ладно, пошли на кухню, поешь хоть пирожки. Я, дура, их вечером готовила, думала, приедет.

В ожидании, пока она выплеснет наболевшее, я жевала пирожки и думала о предстоявшей встрече с блогером. Из прихожей доносилось восторженное повизгивание Вовки, потом хлопнула дверь, и радостный голос Миши весело сказал:

– Привет, малыш! Что это у тебя такое, кто подарил?

– Тетя Натаса.

Плотно сжав губы, Таня немедленно поднялась и начала перекладывать оставшиеся пирожки с тарелки в контейнер для холодильника. Миша заглянул к нам на кухню и по лицу жены немедленно оценил ситуацию, но все же попытался бравировать:

– Привет, девочки, хороший день сегодня, а?

– Да? Ты так считаешь? – поджав губы, спросила Таня. – А я, вот, нет.

Она резко повернулась и вышла. Миша пожал плечами и, бросив на меня вопросительный взгляд, опустился на табурет.

– Поесть тут что-нибудь можно? – уже не так уверенно спросил он.

Ответить я не успела, потому что веселое стрекотание Вовки стало громче, и сам он вошел на кухню, толкая впереди себя новую машину.

– Папа! Би-би!

Не глядя на брата, я опустилась на корточки, чтобы показать племяннику, как пользоваться пультом, но тут вошла Таня – уже в сапогах, с курткой в руке.

– Я вызвала такси. Вова, быстренько одевайся, мы едем к бабушке, – сказала она, намеренно избегая взгляда мужа, – всего хорошего, Наташенька, я тебе позвоню, увидимся.

– Бабуска! – Вовка радостно взвизгнул, взмахнул машиной и задел табурет, который с грохотом упал на пол. Не глядя на жену, Миша поднял табурет и поставил его на место.

– Что ж, твой выбор, – холодно произнес он.

– Не надо! Выбор сделал ты! Ты, а не я!

Губы ее обиженно задрожали. Миша стукнул по столу и раздраженно закричал:

– Почему?! Почему тебе всегда нужно все усложнять и ставить с ног на голову?!

Дальше выяснение отношений пошло на столь повышенных тонах, что мне немедленно захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Однако Таня, вызывающе уперев руки в бока, встала на пороге кухни, преграждая мне путь к спасению.

– Ты предлагаешь мне жить в гареме, как говорит эта твоя подстилка?! Такого не будет, решай – та семья или эта!

– Если тебе нравится изображать из себя жертву – дело твое. Потакать твоим истерикам я не намерен. Хочешь уходить – иди, дверь открыта. Скатертью дорога!

– Би-би! – закричал Вовка, не обращая внимания на родителей – очевидно, их ссоры были для него делом привычным.

В прихожей зазвонил телефон.

– Такси. Все, уезжаю, – сказала Таня и ладонью вытерла слезы.

Миша пожал плечами, но не сдвинулся с места. Телефон надрывался. Таня схватила Вовку и, держа его под мышкой, побежала ответить. Пока она уточняла у диспетчера цвет и номер высланного по ее заказу такси, я прошмыгнула в прихожую, сунула ноги в сапоги, подхватила свою шубку с красной сумочкой и выскочила на лестничную клетку.

На улице меня ослепило солнце, выглянувшее в просвет меж серых облаков и тысячью искр рассыпавшееся по заснеженному газону. Почему-то вспомнилась легенда о персидском шахе Аббасе – грозный владыка едва не ослеп, когда в завоеванной им Грузии неожиданно выпал снег. Один из местных стариков излечил его, затолкав в темный чулан и продержав там около получаса, а в награду попросил сохранить в целости храм Эртацминда. Кажется, у этого шаха было триста или четыреста жен и наложниц, как только его на всех хватало? Интересно знать, был ли он похож на моего брата. Ах, Миша, Миша!

Шагая по расчищенной и посыпанной песком тропе, я усилием воли изгнала из головы мысли о брате с его семейными распрями и начала выстраивать стратегию своего дальнейшего общения с неизвестным блогером. Изучив карту, чтобы не заблудиться, я доехала до метро Тверская и спустилась к Кремлю. Несмотря на будний день и слякоть народу в Александровском саду было много. Забыв о времени я гуляла там, пока вдруг не глянула на часы – половина пятого. Испугавшись, что опоздаю, я вновь сверилась с картой, дошла до станции Библиотека имени Ленина и поехала к Чистым прудам.

Оказалось, что можно было не спешить – когда я вышла из вагона, часы на табло над туннелем показывали семнадцать часов три минуты. Я отыскала место встречи у выхода к трамвайной остановке и неподвижно встала, щитом выставив впереди себя красную сумочку, в которой лежал уже включенный диктофон.

– Наталья Воронина?

Я вздрогнула от неожиданности – до назначенного времени оставалось еще минут пятнадцать. Мужчина в кожаной куртке стоял рядом, внимательно разглядывая мою белую шубку и красную сумочку.

– Да, здравствуйте, это я.

Он был высок и широкоплеч, я едва доходила ему до плеча, и из-за этого, может быть, мой голос прозвучал детски испуганно. А ведь я только что отрепетировала все возможные варианты нашей встречи и, согласно сценарию, должна была произвести впечатление таинственной и уверенной в себе особы!

– Я Алексей Русанов, вы должны были мне что-то передать.

Надо же, какой нетерпеливый! Зато теперь я хотя бы знаю его имя и фамилию. Правда, это не так уж много – Алексеев Русановых в России, наверное, пруд пруди. Выразительно оглядевшись, я пожала плечами.