Мельбурн – Москва

– Практически да. Мои жена и сын погибли, когда стояли на остановке автобуса – водитель легковушки не справился с управлением, сбил их насмерть и скрылся. Поскольку полиция бездействовала, я обращался во все частные детективные агентства Москвы, все они морочили мне голову и, в конце концов, никто не помог.

– Я понимаю вас, Алексей, но агентство Ларсонов не в Москве, оно в Мельбурне, в Австралии. Я специально приехала в Россию, чтобы заняться этим делом.

– Вот как! – с его губ сорвался недоверчивый смешок. – Так вы – детектив-австралийка? Но вы неплохо говорите по-русски, однако, да и имя у вас тоже не совсем австралийское. Или это псевдоним?

– Это мое имя, я русская. Отец увез меня из России, когда мне было пять лет, а Эдуард Гаспарян, которого обвиняют в убийстве, мой брат по матери, поэтому я занялась этим делом. Видите, я все откровенно вам говорю, ничего не скрываю.

– Предположим. И что дальше?

– Я уже установила, что Эдуард Гаспарян ни в чем не виноват. Истинный виновник – человек, которого Анна шантажировала, и он примерно вырисовывается. Но вот в чем заключался шантаж, и какова причина убийства – это мне так и остается непонятным. Я обратилась к вам, потому что вы звонили матери Эдуарда и, вероятно, что-то знаете.

Алексей ответил мне не сразу, взгляд его вдруг стал безмерно усталым, пальцы начали нервно выстукивать по рукоятке кресла нечто вроде марша.

– Кто с вами работает? – спросил он уже без всякой насмешки. – Вы ведь не одна ведете это расследование?

– В Москву мне пришлось приехать одной, потому что никто из моих коллег не говорит по-русски. Но меня все время консультируют, к тому же, у меня есть специальная анализирующая программа. Для этого я, кстати, и записываю всю информацию – или на диктофон, или в виде текстовых файлов, или в виде рисунков. Программа проводит анализ и выдает рекомендации. Именно по ее рекомендации я и обратилась к вам за помощью.

Лицо Алексея мгновенно оживилась.

– Ну, да! И откуда же у вас такая умная программа?

С какой стати мне было скрывать?

– Ее написал один русский программист, Денис Дорин. Его жене принадлежит наше агентство.

– Дениска, конечно же! – весело потирая руки, воскликнул Алексей. – Талантливый паренек, студентом подрабатывал у нас на фирме, а потом куда-то исчез. Так он в Австралии, молодец! И вы говорите, что это именно его программа рекомендовала вам обратиться ко мне за помощью?

– К человеку, который звонил нашей с Эдуардом матери, – уточнила я, – да, его программа. Она мой главный советчик, ведь я здесь работаю в России совсем одна.

Наверное, последние мои слова прозвучали как-то очень уж жалобно, потому что в лице Алексея что-то дрогнуло.

– Ладно тебе кукситься, Наташка, – неожиданно ласково произнес он, – считай, что ты теперь не одна. Я готов помочь, но только при условии, что ты мне все от корки и до корки расскажешь. Согласна?

Я говорила больше двух часов, так что мое недавно оправившееся горло снова начало саднить. Когда совсем выдохлась, Алексей заварил чай и заставил меня съесть два бутерброда – иначе бы мне просто не хватило сил закончить рассказ. Под конец я упомянула о расклеенных по всему Бутово фотографиях Юли.

– Если ее похитили, как Андрея, то, может, ее еще можно спасти.

– Вряд ли, – угрюмо проговорил он, – она, скорей всего, уже сообщила все, что знала, и больше им не нужна. Следующая на очереди ты, ведь ХОЛМС тебя давно предупреждает об опасности. Счастье твое, что они пока не могут связать девочку-подростка Вику с приехавшей навестить родные пенаты австралийкой Натальей Ворониной.

– Да, я знаю, но что же делать?

– Я хочу воспользоваться твоей программой, Наташа. Мне нужно найти одну вещь, и если я ее найду, все встанет на свои места. Тогда мы потребуем освобождения твоего брата.

– Что за вещь?

– Крохотная флешка, на которой записана важная информация. Флешка была у Анны перед самой ее гибелью, но потом бесследно исчезла. Если нам удастся ее найти, ты получишь последнее звено в своей цепочке.

– Конечно, давай, попытаемся. Ты мне объяснишь смысл всего этого?

– Чуть позже, если мы найдем флешку.

– Нужно ввести информацию в базу данных ХОЛМСа. Давай, сделаем это прямо завтра.

– Сегодня, – сказал Алексей, взглянув на часы, – я отвезу тебя домой, дороги уже более или менее свободны. Не забудь свой диктофон.

Когда мы поднялись в квартиру Дориных, я буквально с ног валилась от усталости, но Алексей, задав пару вопросов, отправил меня спать, а сам остался на кухне вводить информацию в базу данных ХОЛМСа – нужно сказать, что он управлялся с компьютером намного лучше меня.

– Наконец-то у меня есть заместитель, – сонно пошутила я, стоя за его спиной.

На миг оторвавшись от экрана, Алексей посмотрел на меня и засмеялся.

– Иди, иди, ты на ногах не стоишь, я тут сам разберусь. Закрой дверь в комнату, я к тебе заходить не буду.

Оценив его деликатность, я доползла до кровати, но едва успела стащить с себя свитер, как полностью отключилась – все-таки, перенесенная ангина еще давала о себе знать. Очнулась я часа через три, глянула на светящийся в углу циферблат часов, и меня охватил ужас – что же я наделала?! Совершенно незнакомому человеку выболтала все нюансы расследования, привела его в квартиру, которая, кстати, не моя, разрешила залезть в компьютер, который, между прочим, тоже принадлежит Денису, а не мне. И при этом я работаю в сыскном агентстве и имею сертификат психолога! Неужели болезнь до такой степени повредила мой мозг?

Что, если этот Алексей из тех, против кого я и собираю улики? Хотя нет, в таком случае меня уже давно похитили бы или убили. А что, если он просто вор и уже унес компьютер Дениса? Мысль была донельзя нелепой – в квартире у Алексея стоял компьютер, намного более дорогой и современный. Тем не менее, натянув футболку, я на цыпочках прокралась на кухню и приоткрыла дверь. Компьютер стоял на месте и ровно гудел, на экране светилась надпись «ИДЕТ АНАЛИЗ ДАННЫХ». Алексей, вытянувшись на спине, дремал на раскладушке Дениса, и ноги его при этом свешивались с другого ее конца – раскладушка была ему коротка.

Я присела за стол и, подперев рукой щеку, смотрела на тонкое лицо, казавшееся сейчас совсем детским, потому что во сне смягчились его черты, и разгладилась горькая складка у губ. Он шевельнулся, тихо застонал, и внутри у меня все перевернулось. Господи, что это со мной? И закрыв лицо руками, я тихо заплакала.

Алексей тут же пробудился.

– А, что? – он сел, непонимающе глядя на меня, потом вспомнил. – Наташа? Что случилось, почему ты плачешь?

– Не знаю. Извини, я пойду, спи дальше.