Мученик

– Может, я просто вовремя проснулся. – Я пожал плечами, не желая выдавать ничего этому бесу. – Откуда мне знать, что ты хоть что-то изменил?

– Ниоткуда. – Он бросил на меня раздражающе-понимающий взгляд и вернулся к своему занятию, заворчав от удовольствия, когда палец оторвался, давая ему возможность снять золотой перстень. – Считай меня указателем или меткой на карте. Я могу показать тебе путь, но только от тебя зависит, захочешь ли ты по нему идти. Однако события этого дня… – Он прищурился и махнул рукой на окружающую резню. – К сожалению, ты не сможешь сделать такой выбор, чтобы предотвратить всё это.

– Когда? – спросил я, прохрипев вопрос сквозь стиснутые зубы. – Где?

– На ничем в остальном не примечательном клочке земли спустя какое-то время с этих пор. Раз это всё равно случится, то требовать деталей кажется бессмысленной затеей.

– Так нахрена вообще мне это показывать?

Лицо Эрчела потемнело, и он опустил взгляд, рассматривая перстень на своей ладони.

– А сам-то как думаешь? – мрачно пробормотал он. – Как будто у меня есть здесь выбор, которого нет у тебя?

Я двинулся к нему, протягивая руку к мечу. В этом сне сохранилась вся одежда, в которой я был на горе, вместе со всем оружием, а ещё, словно голод, зудело смертоносное намерение, которое я питал к Отрубу.

– Если ты всего лишь раб, – сказал я, – то у тебя есть и хозяин.

– Конечно есть. – Его улыбка вернулась, глаза посмотрели на меня с самодовольной злобой. – Тот же, что и у тебя. Ведь если я раб, то кто, блядь, по-твоему, ты?

Улыбка меня и добила, та самая улыбка, которая всегда вызывала во мне гнев, когда мы были ещё пацанами. Клинок со свистом вылетел из ножен, поднялся и опустился с быстротой и точностью, за которые стоит отдать должное урокам Уилхема и моему с трудом полученному боевому опыту. Эрчел почти даже не вздрогнул, когда меч разрубил его плечо и прошёл через рёбра до живота. Уродливым гейзером взметнулась кровь, и он свалился с конской туши, без звука соскользнув в грязь.

– Раньше тебе это никогда так не нравилось.

Я развернулся и увидел, что Эрчел стоит в нескольких шагах позади меня с той же ухмылкой на губах. Глянув на его свежеубитый труп, я обнаружил, что тот исчез.

– В смысле, убивать, – продолжал Эрчел. – Элвину вечно трудно. Тяжёлая работа, которой Декин тебя наказывал. Время сделало тебя злобным, старый друг.

– Никогда не устану убивать тебя, – сказал я, готовя меч для нового удара.

Я приближался, а Эрчел смотрел на меня без видимой тревоги, а его голос и лицо выдавали только скуку.

– Нельзя убить то, что уже мертво. Я даже не почувствую.

Я помедлил, разрываясь между желанием снова его зарубить, хоть ему и было на это явно наплевать, и знанием, что он сказал правду: я получал удовольствие, убивая его. А ещё я знал, что получил бы не меньше удовольствия, убивая Отруба, стой тот чуть ближе.

Опустив меч, я сурово и требовательно посмотрел на Эрчела.

– Что ты хочешь?

– Показать тебе путь, как я и сказал. – Он бросил мне перстень. – А вот и он. – Поймав, я повернул пальцами золотое кольцо и увидел, что это печатка, украшенная знакомым гербом. Мой взгляд вернулся к павшему коню, и внутри зарождалось неприятное осознание.

– Ты же знал, что она – ангел перемен, Элвин. – Донеслась до меня насмешка Эрчела, когда я приблизился к коню, так вывернувшему шею, что окровавленная голова с разинутым ртом смотрела на лицо всадника. – Ты знал, что она принесёт, и всё равно шёл за ней.

Причина смерти всадника стала очевидной по неестественному углу шеи, сломавшейся, когда голова соприкоснулась с землёй. От удара забрало его шлема распахнулось, целиком открыв лицо. Король Томас Алгатинет, первый с таким именем в своём роду, встретил благородный конец. На его доспехах виднелось множество вмятин и царапин, и он умер, сжимая свой меч, клинок которого был в крови до самой рукояти. Но ни отвага, ни хитрость сестры не спасли его от падения с лошади и перелома хребта.

– Стоит отметить, король не великий, – продолжал Эрчел. – Но далеко и не худший. Видел бы ты, до чего дошёл его прапрадед. – Он рассмеялся и с отвращением покачал головой. – И ты ещё меня считал чудовищем.

Я понял, что не могу отвести взгляд от лица мёртвого короля, а мой разум зациклился на лихорадочных расчётах. «Королевство без короля. Кто будет править вместо него? И сколько крови прольётся ради того, чтобы это решить?».

– Это дело рук Эвадины? – спросил я, оторвав, наконец, взгляд от Томаса и посмотрев на Эрчела. Он стоял, и лениво дёргал подбородок убитого воина, развлекаясь тем, как рот трупа открывается и закрывается в пародии на речь.

– Элвин совсем перепугался, – высоким ребячьим голосом проговорил Эрчел, шевеля подбородком трупа в соответствии со своими словами. – Потому что Элвин глупый, легковерный еблан, который и впрямь думает, что его лжемученица собирается сделать когда-нибудь Завещание Сильды законом этих земель.

Мой гнев заново вскипел, и я снова бросился к нему, собираясь на этот раз срубить ему голову, почувствует он это или нет. Но прежде чем я до него добрался, на поле подул такой сильный и холодный ветер, что я остановился.

– Знай, что на самом деле это начинается здесь, – на этот раз серьёзным голосом сказал Эрчел, хоть и неохотно, как раб, принуждённый исполнять неприятную обязанность.

– Что и где начинается?

Он рассмеялся, и презрения в этом звуке слышалось не меньше, чем жалости.

– Безумная баба, из которой ты сделал мученицу, ошибается не во всём, Элвин. Второй Бич грядёт, и здесь… – он дёрнул головой в сторону королевского трупа Томаса, – … его начало.

Тогда буря подула с новой силой, и её неумолимый ледяной напор заставил меня пригнуться ниже. Снег летел густым шквалом, быстро превратив Эрчела в смутную тень.

– Её видения реальны, Элвин! – крикнул он через хлещущие завывания ветра. – Но она видит ложь, которую считает правдой! Она уже потерялась в этой лжи! Для неё уже слишком поздно! Со временем тебе придётся это принять! Но…

Удар ветра свалил меня на колени, и его сила послала ледяную волну через всё моё тело. Я содрогнулся, чувствуя, как этот сон ускользает, но всё равно изо всех сил старался расслышать прощальные слова Эрчела.

– … для тебя ещё не поздно…

– Зейтет дьен ухл?

Голоса. Слова. Смутные, далёкие. Эхом доносящиеся через мир мягко движущихся облаков.

– Эйла Таерит.

Голоса зазвучали громче. Любопытные, ритмичные, пронзительные. Я хотел, чтобы они убрались. Хотел снова заснуть, потеряться в этих мягких вздымающихся облаках, потому что они согревали и укутывали, словно одеяло, которое давала мне одна шлюха морозными ночами давным-давно…

– Ай, Ишличен! – что-то маленькое и твёрдое ткнуло мне в спину. – Лихл зейтет?