Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
– Извините меня, но мужчины так углубились в беседу... Я только сниму трубку.
Она прошла в салон, посмотрела на руки своего мужа, на кончики пальцев, которые нежно поглаживали мягкую кожу кресла.
– Да?
– Говорите с Генуей.
– Ах так...Хорошо, я перейду в кабинет. Пожалуйста извините меня, Макс, я на минуту.
Лемерсье сверкнул белыми зубами:
– Ну, конечно. Разумеется. Впрочем, мне все равно пора.
– Пожалуйста, останьтесь! Это займет не больше минуты.
* * *
Они столпились
– Работает?
– прошептал Грандер.
– По-видимому. Вот оно. Звонок.
Сухой треск в наушниках. Затем голос:
– Ортис слушает.
– Говорит Отто Борн, сеньор Ортис.
У Ортиса внезапно пересохло горло. Он сглотнул, прежде чем смог ответить.
– Добрый вечер, господин Борн.
– Все в порядке. Пока. Я очень тороплюсь. Итак, если...
– Я понимаю. Все подготовлено. У вас нет причин для беспокойства. Теперь слушайте. Карандаш и бумага у вас под рукой?
– Конечно.
– Ладно, тогда записывайте.
* * *
Карандаш Фаддера внезапно забарабанил по бумаге.
– Слышимость пропала. Что, черт побери, случилось?
Вокруг него началось неописуемое столпотворение.
– Вы не слышите?
– Абсолютно ничего.
– Дайте сюда.
Эксперт склонился над динамиком, приставив к уху один наушник, пробежался пальцами по клавишам и кнопкам прибора.
– Хм, - протянул он.
– М-да...
– Что случилось?
– Что-то отказало.
– Но что?
– Точно не знаю.
– Чертов дерьмовый хлам, - выругался Фаддер и прислонился к выступающей стойке подъемника, посадив при этом на пиджак большое масляное пятно.
– Проклятое дерьмо.
Эксперт снял наушники и озабоченно их осмотрел.
– В девяти случаях из десяти причина в нарушении контакта в наушниках. Но ничего страшного, все наверняка есть на пленке.
– Наверняка?
– переспросил взбешенный Фаддер, собираясь швырнуть на пол свой пиджак.
– Определенно. Должен вам сказать, что за долгие годы научной работы...
– Будем надеяться на лучшее, - угрожающе прорычал Фаддер.
* * *
Ортис вышел из кабинета, вытирая ладони белым батистовым платком.
И почему только он так потеет, - с отвращением подумала Леа.
– Ведь сегодня прохладно.
Она отвернулась.
– Он торопится, - буркнул Ортис.
– Он всегда торопится. Все последние дни он вынюхивал в Бальнеарио, а теперь вдруг заторопился. Ну, могу себе представить, что за этим кроется.
– Он подошел к столику и налил себе ещё виски. Сегодня вечером это была четвертая порция - для него многовато.
– В ты разве не могла его удержать? Ты совершенно ни на что не годишься.
Леа молча следила за руками, сжимавшими стакан и бутылку.
–
Он задумал какой-то трюк, вот в чем дело. Он и его французские свиньи. Они все заодно, эти проклятые французы. Madre Mia! Как будто я мало...Он запнулся, покачал головой и взялся за сифон с содовой.
– За пятьдесят франков этот парень прикончил бы меня из-за угла. Ортис мерзко ухмыльнулся.
– И ты это знаешь абсолютно точно, верно?
Леа кивнула. Да, это она знала.
И если борьба идет не на жизнь, а на смерть, - подумала она, я тоже бы это сделала. Антонио, я тебя ещё не забыла, для этого я не нуждаюсь в намеках. Но тебя нет нужды убивать, так как пройдет немного времени, и ты сам себя уничтожишь, тихо и незаметно.
– Паскуда, - прошипел Ортис и допил свое виски тремя-четырьмя быстрыми глотками.
– Подлецы, все как один... Не жди меня - сегодня ночью я не вернусь.
* * *
Катушки магнитофона долго вращались беззвучно.
– Алло? Ортис слушает...
Напряженное ожидание на четырех лицах несколько ослабло. Эксперт осторожно убавил громкость, Фаддер с карандашом в руке придвинулся ближе. Низкий гортанный голос говорил по-испански с сильным австрийским акцентом.
– Все в порядке. Пока...
– Когда пропал звук, Фаддер?
– Приблизительно в этом месте...
– У вас нет причин для беспокойства. Карандаш и бумага под рукой?
Покашливание.
– Хорошо, тогда записывайте...
Ни щелчка, ни предупреждающего треска. Ничего. Катушки продолжали вращаться в мертвой тишине. Спустя секунд пятнадцать поднял голову Фаддер, за ним Грандер, затем Бойд. Все смотрели в одну сторону.
Эксперт поскреб подбородок.
– Да, хм, знаете ли - видимо, что-то такое случилось...
* * *
Джонни медленно возвращался к своему бунгало, напряженно размышляя. Сейчас ровно половина одиннадцатого. Половина одиннадцатого темной субботней ночи. Предположим, Борн прилетит завтра, в воскресенье, встретится с Ортисом и передаст документы. Значит, завтра вечером Феррамонте, где бы он ни находился - а он, вероятно, не слишком далеко получит от Ортиса сообщение и может начаться последний этап: передача Феррамонте. Феррамонте умеет ценить свое время. Итак, вероятно, в понедельник в первой половине дня. Но где?
Н-да, если бы знать...
Многое теперь зависело от Бойда и от того, насколько Леа находится в его руках. Многое? Нет - все!
Эта женщина была их единственным шансом узнать что-либо о планах Ортиса. Если она окажется несостоятельной или откажется участвовать в игре, им втроем придется вторую половину воскресенья внимательнейшим образом наблюдать за Ортисом. Так как Ортис отнюдь не дилетант, он рано или поздно что-нибудь заподозрит, и операция провалится. А Феррамонте, уже будучи одной ногой в капкане, опять из него выскочит. Документы будут спасены.