Поэмы. Драмы

Который льется в души наши

С широкой, напененной чаши?

Мы узники тяжелых уз,

Когда гортани наши сухи:

Но кубка и свободы духи

Бессмертный празднуют союз;

А смех и духи песнопенья

Пируют с духом упоенья.

Вино всесильно, как судьба:

Сравнив владыку и раба,

Срывает цепи с заключенных,

Врачует боль больных сердец,

Восторг вливает в огорченных,

Дарует нищему венец.

В вине любовь, в вине отвага:

Друзей и братий из врагов,

Из агнцев же бесстрашных львов

Творит божественная влага.

Кто пьет, тому что до князей,

Что до вельмож и сильных мира?

На нем и на самом порфира:

Все земли под рукой своей

И все сокровища вселенной

Он видит, щедрый и блаженный.

Когда ж восстанет от вина —

Все, как обман пустого сна,

Исчезло: прежний, бедный нищий,

Он прежнюю влачит судьбу,

Идет без крова и без пищи,

Идет — и рабствует рабу.

Так, други, не на дне ли чаши

Богатство, счастие и честь?

Но тут же дремлют гнев и месть.

Проснутся ли — и руки наши

К кровавым устремят мечам;

Свирепым преданы мечтам,

Мы в брате видим сопостата —

И зверски растерзаем брата, —

И вот очнулись: воскресить

Не можем бледного призрака;

Все плавает в тумане мрака;

Разорвана видений нить...

Когда ж неистовое дело

Нам возвестят уста других,

Тогда, дрожа от слова их,

Мы осязаем руки, тело, —

И что ж? в оковах! и у тьмы

Ответа просим: мы ли мы?

Ужасна грозная война,

Не слабый дух витает в лире;

Так! — но всего сильнее в мире,

Все побеждает власть вина».

Тут грек умолк, и парс угрюмый

Предстал пред суд правдивой думы,

Почтил царя царей и рек:

«Землею правит человек,

И море, чуд и рыб обитель,

Ему ж рекло: «Ты мой властитель!»

И вся пред ним трепещет тварь.

Но над людьми поставлен царь —

И все без спору, без медленья

Свершают уст его веленья:

На сонмы яросгных врагов

Пошлет ли их, своих рабов, —

Пусть видят гибель пред очами,

Но идут шумными толпами,

Их не страшат ни смерть, ни ад;

Бросают огнь в дрожащий град,

Свергают в прах богов святыни,

Стирают скалы и твердыни, —

И превращают рай отрад

В прибежище зверей пустыни.

И что ж? — усердные рабы

Летят с полей свирепой брани

И пред владычные стопы

Кладут сокровища и дани.

А там в отчизне братья их

В кровавом поте лиц своих

Земное лоно ралом роют,

Сады сажают, домы строят,

Сбирают тучный виноград,

В сосуды ж льют златые вина;

Но прежде жен своих и чад

По жатве вспомнят властелина.

С стяжанья тягостных трудов,

С благих даров щедроты неба,

С ловитвы, стад, вина и хлеба,

С начатков всех земных плодов

Царю приносят приношенья;

К приносам нудят сами всех,

И не принесть татьба и грех,

И не потерпят утаенья.

Тьма тем их; он же — он один;

Но те рабы — он властелин.

Речет: «Убейте!» — убивают;

Речет: «Щадите!» — и щадят;

Речет: «Разрушьте!» — разрушают;

«Создайте!» — зиждут и творят.

И жизнь и смерть — царевы очи;

В устах его и срам и честь;

Улыбка — свет, гонитель ночи;

Насупит брови — грянет месть,

Падут к ногам его владыки

И душ своих слепую лесть

Оплачут падшие языки.

Он видит под рукой своей

Все мысли, все сердца людей;

А сам, над всеми возвышенный,

Сатрапов сонмом окруженный,

Как ясный месяц сонмом звезд,

Блажен! — почиет, пьет и ест

И мышцы не трудит священной.

Те ж не дерзнут в свои пути,

К своим делам и начинаньям,