Поэмы. Драмы

empty-line/>

Когда бы видимой не спас десницей

Безумца, — я бы стал самоубийцей.

Саша Меня приводишь в ужас... бог с тобой!

С твоей ли было твердою душой...

Муж Я был тогда ребенком, друг любезный,

Лет девяти. — Суровый, но полезный,

Судьбою данный мальчику урок

Был мне, быть может, в самом деле впрок.

Но расскажу без предисловий дальных

Тебе я повесть этих дней печальных,

А впрочем, благотворных. Только мне

Сперва недурно о моей родне

Упомянуть немногими словами.

С рубцом над бровью и двумя крестами,

Сухой, высокий, бледный мой отец

Был, говорят, когда-то молодец,

Суворовский, старинный, храбрый воин.

Но, ранами в здоровии расстроен,

Дожив в походах славных до седин,

Он вышел, взяв полковнический чин,

В такую должность, где и средь покоя

Усердье престарелого героя

Могло еще служить родной стране.

В Ж<итомире> (как это слово мне

И ныне сладостно и ныне свято!

Там тело старика землей приято,

Там некогда старик любил меня,

Он там женился: позднего огня

Не избежал и напоследок власти

Всесильной, целый год таимой страсти

Был должен уступить: «Жених-то сед, —

Так рассуждал расчетливый мой дед, —

Да бодр еще, а главное полковник».

Его согласье получил любовник,

И невзирая на различье лет,

И матушка не отвечала «нет».

Но мил же Десдемоне был Отелло?

Саша Итак, любезный, сбыточное дело...

Муж Увидим, Саша. Стали под венец

Она в шестнадцать, в шестьдесят — отец.

Вот я родился. Время шло, и вскоре

И я уже в его унылом взоре

Любовь ко мне — и горесть мог читать.

«Дитя мое, да будет благодать

И милость божия всегда с тобою!» —

Так, над моей склоняся головою,

Шептал нередко добрый мой старик;

И в сердце, в душу голос мне проник,

С которым он слова благословенья

Произносил; тот голос и в сраженья,

И в бури жизни провожал меня.

Однажды (помню) он, почти стеня,

Прибавил: «Тяжело, Егор, с тобою

Расстаться! без меня ты сиротою

Останешься. Жаль мне тебя; но мать

Обязан ты любить и почитать». —

Младенец, я не понимал причины

Живой, страдающей его кручины,

Да знаю, что слезами залился.

Саша А матушка?

Муж И на нее нельзя

Пенять мне: и она порой мне ласки

Оказывала, выхваляла глазки,

Расчесывала локоны сынка;

Случалось даже, купит мне конька,

Ружье, картинку, саблю жестяную.

Ее, прекрасную и молодую,

Веселую, любил сердечно я.

Но только редко маменька моя

Решалась с нами оставаться дома:

Была со всеми в городе знакома,

У ней в поветах было тьма родни,

Вот почему отец и я одни

Не час, не день, а целые недели

В тоске, случалось, без нее сидели.

Саша Души в ней не было.

Муж Не говори:

Не полночи подругой быть зари;

Не может быть товарищем мороза

Зефирами лелеянная роза...

Признаться, сам старик был виноват.

Однако же клонилось на закат

В туманах скорби дней его светило:

Н вот его бессилье победило,

И уж ему навряд ли встать с одра.

А матушку какая-то сестра

Двоюродная (правда, что некстати)

Почти насильно от его кровати

Отторгла и в деревню увезла.

Когда ж назад их осень привела,

Тогда нашла беспечная супруга

Свободного от горя и недуга,

Забот и жизни — мужа своего.

Дворецкий, бывший денщиком его,

Дрожащею от дряхлости рукою