Поэмы. Драмы
Шрифт:
И вот уж в хижине лесной,
И ведьму видит пред собой.
ПЕСНЬ ВТОРАЯ
Герой, добыча удивленья,
На все, что видел, без движенья,
Хотя и мужествен и смел,
Объятый ужасом, смотрел.
Промолвить напоследок хочет,
Но бабушка как захохочет,
Как взвизгнет ведьма, — замер дух;
Неужто трусишь, храбрый воин?
Чего боишься? будь спокоен:
Не сотворю я зла тебе.
Пришел ты о своей судьбе
Наведаться... Не так ли? — Знаю!
Я даже мысли все читаю
В душе твоей. — Присядь, сынок,
На — кубок! выпей: уж медок!
Не брезгай нашей хлеба-соли...
Не хочешь? уморился, что ли?
Ну, как угодно! отдохни,
Усни часочек». — «Да! усни! —
Подумал Юрий, — тут до сна ли?»
Однако сел, и вдруг пропали
И кот и филин и мертвец,
И, ободряся, молодец
Сказал: «Есть не дает кручина.
Открой, какая мне судьбина
Назначена?» — Она в ответ:
«Стоял ты у дверей, мой свет,
И заперта была избушка,
А пела про тебя старушка...
Ты песню слышал ли мою?
Не слышал? раз еще спою».
— «Ты пела, — отвечает Юрий, —
Под стон лесов, под вопли бури;
Но что ты пела, — слышал я,
Да песня мудрена твоя».
И просит бабушку лесную:
«Пропой мне песенку другую!
Тебя, старушку, награжу;
Привезть — и завтра ж — прикажу
Сюда все, в чем тебе потреба:
Холста и живностей и хлеба,
Зерна и меду и вина».
— «Спасибо! — прервала она. —
Своим попам сули подарки:
Я не без брашна, не без чарки
Вина и меду; мой запас
Не истощится, как у вас.
Бог христиан — властитель строгий,
Но ласков Велес козлоногий
И щедр прекрасный Световид.
Не спорю: много нам обид,
И мало нас осталось ныне,
Их верных слуг, и те в пустыне,
В сухих степях, в глухих лесах,
И нам защита только страх
В тех дебрях и борах, где бродим;
Да страх же на народ наводим
Наукой дедов и отцов,
Неведомой для вас, слепцов!
Чудна наука! ей вовеки
Вас не научат ваши греки;
На зов волшебных наших струн,
На наши песни сам Перун
В громах и молниях слетает.
От вас же взор он отвращает:
Он ваша кара, а не щит
С тех пор, как лик его разбит,
Как нет у вас ни жертв, ни тризны,
Как перестал к богам отчизны
В дубравах славянин взывать
И повелел волнам предать
Владимир истуканы ваши;
С тех пор на вас из полной чащи
Уж не прольет своих даров
Златая Баба, мать богов.
А мы — ее жрецы и жрицы:
И хлебом нас питают птицы,
И варят нам березы квас;
Медведь находит сот для нас
И сам несет под нашу кровлю;
Для нас выходит волк на ловлю,
И, хитрый ткач, хотя без рук,
Полотна наши ткет паук...
Своим попам сули подарки:
Я не без брашна, не без чарки
Вина и меду; так спою.
Поймешь ли песенку мою?
Рассердился медведь да на пахаря;
Говорит мужичок: «Спрошу знахаря».
«Все ли здравствуешь, свет, знахарь-дедушка?
Присоветуй совет мне, соседушка!
Ох! медвежья боюсь зову зычного:
Зверь не съел бы меня горемычного!»
Как промолвится тут знахарь-дедушка:
«Не сердитого бойся, соседушка!
От сердитого, брат, ведь же спрячешься;
А как ласков медведь — уж наплачешься!»
Так ведьма пела, и уныло
В сыром бору ненастье выло;
Качал в раздумьи головой
И слушал витязь песнь и вой.
С усмешкою невыразимой
Взглянула ведьма: «Что ж, родимый?
Ты песню понял ли мою?
Не понял? — Ну! еще спою:
Раздался звон:
Она и он
Спешат во храм;
По их следам
Народ шумит,
Народ бежит.