Поэмы. Драмы

Таите! — вот еще моленья

Обычного не кончил он,

Еще не свел очей с икон, —

Не боле одного мгновенья, —

И след исчез ее смятенья,

Потух румянец, и она

Грустна, как прежде, а важна,

И на его поклон глубокий

Кивнула головой высокой,

Почти надменно; был ответ

На трепетный его привет

Спокоен, хладен. Но чего бы

Тут не нашли глаза и злобы,

То он нашел; он стал, глядит —

И видит: вырван и убит,

Растоптан цвет души прекрасной!

Недвижим витязь; он, безгласный.

Смущенный потупляет взор:

Его пронзил живой укор;

Он думает: «Увы! когда бы

Все, все ты знала!» —

Сколь мы слабы!

То идолу готовы несть

На жертву жалость, долг и честь,

То таем вдруг от состраданья.

Достигли мы меты желанья,

И что же? — Счастие нашли?

Как прежде, счастие вдали

И прежней манит нас улыбкой;

Не вразумились мы ошибкой

И, средь неверной, лживой тьмы,

Вновь за мечтой стремимся мы.

Противных, бурных дум волненье

В душе героя; их теченье,

За ним в молчанья наблюдав,

Незапно прервал Ярослав:

«Нас любишь, Юрий; наше счастье

Ведь встретит же в тебе участье:

Итак, поздравь нас!» — «С чем?» — «Княжна

Выходит замуж». — Тут, бледна

Как полотно, она трепещет,

На брата взгляд угасший мещет

И — поспешила в терем свой.

«Оставить грустно край родной, —

Так продолжает князь. — Бедняжка!

Но вечно ли сидит и пташка

У милой матки под крылом.

Расстаться должно же с гнездом

Отеческим, чтоб в новом месте

Другое свить, — свое! Невесте

Подумать о своей судьбе,

Вестимо, страшно; все ж тебе

Ручаюсь, как княгиней будет,

Нас позабыть — не позабудет,

А уж не станет всякий час

С слезами вспоминать о нас.

К тому ж далеко ль до Ростова?

Не край земли. — Еще два слова:

Пример обоим нам сестра;

Остепениться нам пора,

Покинуть вольность удалую,

Хозяйку выбрать молодую

Пора и нам бы. — Мне своя

Княжна Прасковья, — жаль! а я

Ее бы взял: умна, богата,

Наследница отца и брата;

Довольно всякого добра:

И золота, и серебра,

И вотчин у нее немало...

Послушай, что на ум мне вспало,

Подумай и решись: я сват;

Тебя прославил твой булат,

Ты храбр, хорош, — княжна Прасковья...»

— «Нет, князь! — дай бог тебе здоровья!

Слугою я рожден, и мне

Нейдет и думать о княжне.

Своим достатком я доволен

И молвлю: я уже не волен.

Не гневайся, — перед тобой

Винюся, повелитель мой:

Я обручен». — «Помилуй! Что ты?

Достало ж у тебя охоты

Скрываться! — руку друга сжав,

Смеясь, воскликнул Ярослав. —

Ну, в добрый час: господь с тобою!

Проказник! рад я всей душою,

И Ольге поспешу принесть

Такую радостную весть».

Так отвечал не без искусства,

Но с лаской князь. — Какие чувства

Бороли Юрья между тем?

Стоял он, поражен и нем,

Перед княжим лукавым взором;

С досадой стыд, любовь с укором,

С восторгом мука и печаль

Сражались в нем: то Ольги жаль, —

Он бедную над бездной видит,

Клянет себя и ненавидит

И презирает за нее;

То опостыло бытие

Без Ксении, — без девы милой

Желает он быть взят могилой;

То князя осуждает: «Сам

Когда-то льстил моим мечтам,

Взрастил, взлелеял их — и что же?

Теперь, теперь — великий боже! —

Забыл и продает княжну!»

Свалить на князя всю вину

Страдалец силится; напрасно!

«Ты рад предлогу! — слышит ясно

Из глуби сердца своего. —

Пенять тебе ли на него?»

Другое горе: Ярославу

Не будет ли в игру, забаву,

В посмешище его любовь?

Заране в нем бунтует кровь...

Но одолел себя любовник