Поэмы. Драмы

empty-line/>

Скажите: чье они вниманье,

Сквозь тонкую завесу мглы

Хотят увидеть? — Чьи хвалы

Блаженство их, когда их струны

Бросают в мрак времен перуны,

Когда их дух, отваги полн,

Ныряет в бездну светлых волн,

В безбрежный океан видении,

И машет, гость из рая, гений

Широким, радужным крылом

Над их сияющим челом?

Не ваши ли рукоплесканья

И мне прельстители — мечтанья

Вливали в алчный слух подчас?

Очами духа зрел я вас

И скорбь позабывал земную,

Восторга пил струю златую,

И чудотворный ток огня

Небесного живил меня;

Шептал я: «Дева лет грядущих

Под сению сирен цветущих,

При тихом лепете ручья,

При стоне томном соловья,

На длань приникнет головою,

Прочтет рассказ мой и — слезою,

Росой лазоревых очей,

Почтит отзыв души моей,

Уже спокойной и блаженной,

Но из Эдема привлеченной

К душе ей близкой!» — О мечта!

И сладкие твои уста

Коварного полны обмана?

И, как созданье из тумана,

Подобье замка, легкий пар

Не стерпит, тает, если жар

Прольется с тверди раскаленной, —

Так песнь моя исчезнет? — Пусть!

Я все ж был счастлив: боль и грусть

Стихи от сердца отгоняли,

И отлетали все печали,

Когда, бывало, горних дев,

Цариц гармонии, напев

Ловлю я упоенным ухом

И, уносясь за ними духом

В страну священной старины,

За жизнь и мир приемлю сны!

Не им ли я и ныне внемлю?

Чудесный сходит гул на землю:

Картину древности седой

Мой гений пишет предо мной.

Из-за дубравы восходило

Дневное, пышное светило;

Вспылал, как жар, Тверцы кристалл, —

«Домой боярин прискакал

К невесте?» — Нет, не отгадали:

Под тайным бременем печали

Он мимо окон дорогой

К холму поехал в терем свой...

Боярский терем — тес и камень,

А ведь и он, одетый в пламень,

В багрец и злато, светел, ал,

Боярыни, казалось, ждал.

Живит веселье сердце скал,

Холмы, луга, равнину, воду, —

Роскошный пир на всю природу;

Ликуют дол и высь небес;

Все, даже и осенний лес

Смеется в пурпурном уборе;

Все радостно во всем обзоре, —

Всего не он ли властелин?

Зачем же мрачен он один?

Но вот невесте шлет подарки:

Тут ткани, драгоценны, ярки,

Великолепны; тут жемчуг, —

Из прежних молодых подруг

Счастливой Ксении какая,

На нитки крупные взирая,

Дерзнет сказать: «Жемчуг такой

Видала я». — Жених рукой

Не скудной, прямо тороватой

Прислал невесте дар богатый,

Богат-то дар, да для чего

Нет с даром самого его?

А что невеста? — Что с ней было

С поры, как, тихо и уныло

На полживую посмотрев,

Отец смирил свой правый гнев,

В слезах, в тоске ее оставил

И в дом боярский путь направил?

Поражена, оглушена,

Немая, бледная, — она

Себя не помнила сначала:

Ни чувств ни дум не обретала

В душе растерзанной; потом...

Как в летний зной незапно гром

За душной, грозной тишиною

Стоустной заревет трубою,

Вослед удару вновь удар,

По тверди запылал пожар,

Дождь бесконечный льет ручьями, —

Так дева залилась слезами;

Но в них и ожила она,

Но ими-то и спасена:

Роса надежды — плач печали;

Где вздохи сердце всколебали,

Там уж отчаяния нет;

Сиянье слез — зари привет,

Луч первый вставшего светила

Того, чьи пламенные крила

Свевают с тверди хлад и мрак.

Как по грозе смоченный мак

Головку робкую подъемлет

И шепоту зефира внемлет,

Так, порыдав, на небеса

Взвела и девица-краса

От влаги блещущие взоры

И вслушалася в разговоры