Пыль

Ей не хотелось его поправлять. Она видела, как выглядят собаки — и в своей книге, и на баззаре, и они были страшными. Щенки не были страшными.

— Откуда ты узнала об оленях? — спросил человек в белом одеяле. — У вас здесь есть детские книги?

Элиза покачала головой:

— У нас есть настоящие книги. Я видела оленей. Они высокие, забавные, с тонкими ногами и живут в лесу.

Мужчину с бородой в оранжевом комбинезоне олени, похоже, не интересовали. Во всяком случае, не так сильно, как другого. Элиза посмотрела на дверь, гадая, куда подевались все, кого она знала. Где Соло? Он должен был помочь ей найти щенка.

— Пакт — очень важный документ, — сказал человек в оранжевом. Она вдруг вспомнила, что его зовут мистер Раш. Он назвался, но она плохо запоминала имена. Всегда нужно было помнить лишь несколько. Мистер Раш был с ней очень любезен. — Пакт — это как книга, только небольшая, — сказал он. — Примерно как ты похожа на женщину, только маленькую.

— Мне семь лет, — заявила Элиза. Она уже не была маленькая.

— И ты опомниться не успеешь, как тебе исполнится семнадцать.

Мужчина с бакенбардами протянул руку и коснулся щеки Элизы.

Элиза отпрянула, испугавшись, отчего мужчина нахмурился. Он повернулся и посмотрел на человека в белой одежде, который рассматривал Элизу.

— Что это были за книги? — спросил человек в белом. — Те, что про этих животных. Они были здесь, в этом укрытии?

Руки Элизы сами собой упали на сумку, защищая драгоценную книгу. Она точно знала, что в ней есть и страница с оленем. Ей нравилось все о зеленом мире, о рыбалке, животных, солнце и звездах. Элиза прикусила губу, чтобы не отвечать.

Бородач опустился на колени рядом с ней. Он держал лист бумаги и палочку фиолетового воскового мелка. Положив их на скамью возле ее ноги, он опустил ладонь на колено Элизы. Другой мужчина подошел ближе.

— Если тебе известно о книгах в этом укрытии, то твой долг перед Богом сообщить нам, где они лежат, — сказал человек в одеяле. — Ты веришь в Бога?

Элиза кивнула. Ханна и Риксон рассказали ей о Боге и научили молиться перед сном. Мир вокруг нее расплылся, и Элиза поняла, что у нее на глазах выступили слезы. Она их смахнула. Риксон терпеть не мог, когда она плакала.

— Где эти книги, Элиза? Сколько их там?

— Много, — ответила она, вспоминая обо всех книгах, из которых она крала страницы.

Соло так разозлился на нее, когда узнал, что она вырезает из книг картинки и объяснения. Объяснения научили ее, как лучше ловится рыба, а потом Соло показал, как правильно сшивать книжные страницы, и они вместе ловили рыбу. Мужчина в белом одеяле опустился перед ней на колени.

— Книги здесь у всех? — спросил он.

— Это отец Ремми, — сказал Раш, освобождая место для мужчины с лысиной и знакомя его с Элизой. — Отец Ремми проведет нас через эти тяжелые времена. Мы его стадо. Мы прежде шли за отцом Венделом, но кто-то покинул стадо, а кто-то присоединился к нему. Как ты.

— Эти книги, — обратился к ней Ремми, который выглядел слишком молодо, чтобы быть отцом, с виду он был чуть постарше Риксона, — они где-то недалеко? Где их найти?

Он взмахнул рукой от стены к потолку — странная манера говорить, — а его громкий голос Элиза ощутила в груди. Голос, который заставил ее захотеть отвечать. И его глаза — зеленые, как затопленные глубины, в которых они с Соло ловили рыбу, — заставили ее захотеть сказать правду.

— Все в одном месте, — ответила Элиза, шмыгнув.

— Где? — прошептал Ремми. Он держал ее ладони, а другой мужчина наблюдал за этим со странным выражением на лице. — Где эти книги? Это очень важно, дочь моя. Знаешь, есть только одна книга. А все прочие — ложь. Теперь скажи, где они.

Элиза подумала о единственной книге в ее сумке. Она не была ложью. Но ей не хотелось, чтобы этот мужчина касался ее книги. И вообще к ней прикасался. Элизе хотелось освободиться, но его большие руки сжали ее ладони сильнее. Что-то поплыло у нее перед глазами.

— На тридцать четвертом, — прошептала она.

— Тридцать четвертом этаже?

Элиза кивнула, и его ладони разжались. Когда Ремми шагнул в сторону, Раш приблизился и опустил ладонь на руку Элизы, накрыв то место, в котором Ремми причинил ей боль.

— Отец, мы можем?.. — спросил Раш.

Мужчина с лысиной кивнул, и Раш взял со скамьи листок бумаги. На одной его стороне был отпечатанный текст, на второй что-то написано от руки. Взяв фиолетовый мелок, Раш спросил Элизу, знает ли она буквы и умеет ли писать.

Элиза кивнула. Ее рука вновь опустилась на сумку, охраняя книгу. Читать она умела лучше Майлса. Ханна об этом позаботилась.

— Можешь написать свое имя? — спросил Раш и показал ей листок бумаги. Там уже были написаны два имени. Еще одна строка оставалась пустой. — Вот здесь, — сказал он, показав на эту строку, и вложил мелок в руку Элизы. Та попыталась прочесть другие слова, но почерк оказался корявый. Текст писали быстро и на неровной поверхности. К тому же перед глазами у нее все расплывалось. — Просто твое имя, — повторил он. — Покажи, как ты это умеешь.

Элизе хотелось уйти. Хотелось к щенку, к Соло, к Джевел и даже к Риксону. Она вытерла слезы и проглотила всхлип, который пытался ее задушить. Если она сделает то, что они хотят, то сможет уйти. Помещение наполнялось людьми. Некоторые смотрели на нее и перешептывались. Она услышала, как один мужчина сказал, что кому-то повезло, что мужчин больше, чем женщин, и что люди вымрут, если не будут осторожны. Люди смотрели на нее и ждали. Мебель теперь стояла ровными рядами, полы подметены, а вокруг возвышения даже были разбросаны зеленые листья от сорванных растений.

— Вот здесь, — сказал Раш. Он взял ее запястье и переместил руку с мелком, пока тот не завис над строкой. — Свое имя.

И все стояли и смотрели. Элиза знала, как пишется ее имя. И читать умела лучше, чем Риксон. Но она почти ничего не видела. Она стала рыбой вроде тех, которых ловила, — рыбой, глядящей из-под воды на всех этих голодных людей. Но она написала свое имя печатными буквами. Потому что надеялась, что после этого люди уйдут.

— Хорошая девочка.

Раш наклонился и поцеловал ее в щеку. Люди зааплодировали. А потом мужчина в белом одеяле, который так обрадовался, узнав про книги, произнес нараспев какие-то слова. Голос его звучал и низко, и красиво одновременно. И его слова прозвучали в ее груди, когда он провозгласил кого-то именем Пакта мужем и женой.