Серпентарий

Тем временем она сжала бедра и медленно приподнялась. На пальцах ее блестела смазка, а волосы немного растрепались; ее глаза, до того чуть прикрытые, теперь распахнулись. Она заметила Уробороса. И когда он сделал шаг навстречу, Пташка резко развернулась и потянулась к тумбочке, на которой лежал пистолет.

Хорошая девочка. Хоть где-то она вспоминает о безопасности.

Уроборос сконцентрировался на энергии, бушующей внутри из-за недавней увлекательной картины, и послал выброс силы в магические линии. Небольшая перегрузка даст ему время прийти в себя там, где он привык прятаться – в тенях…

* * *

Казалось, это длилось вечность, но вот одновременно зазвенели кристаллы, и свет вспыхнул, ослепляя. Никакой фигуры больше не было… Не могло же почудиться, да и свет не мог выключиться из-за перепадов на старой магической линии… Все это, конечно, в теории могло произойти, но в случайности не верилось. Нура знала, что видела.

Она медленно подошла ко все еще приоткрытой двери и опасливо выглянула в коридор. Почти сразу откуда-то снизу раздался стук. Уроборос все еще в доме! Внизу! Нура тут же захлопнула дверь и задвинула щеколду. Вряд ли это остановит Змея, но хотя бы даст лишние секунды…

Вязкая, почти неестественная тишина оседала на коже. Отступать вглубь комнаты приходилось медленно и осторожно, чтобы не выдать себя лишними звуками. Нура стискивала пистолет, сдвигаясь все дальше, пока не уперлась спиной в…

Она застыла. Поверхность позади поднималась и опускалась, а по макушке проходил легкий ветерок. Знакомый аромат опутывал, смешиваясь с мускусным запахом, дурманящим разум. Горячие мужские руки скользнули по талии. Даже сквозь ткань футболки чужое тепло ощущалось ярко.

Тело затрепетало, покрылось мурашками. Нура ощутила, что оказалась в коконе из чужих рук и кто-то наклонился ниже. Шею защекотало дыхание. Послышался глубокий вдох, и сладкий стон задрожал в темной комнате. Стоило лишь чуть повернуться, чтобы столкнуться с тускло сиявшими во мраке искорками.

У ее Змея зеленые глаза. И теперь Нура смотрела в них.

Низкий тягучий голос пронзил пространство чарующей хрипотцой:

– Ну здравствуй, Пташка. Ждала меня?

II. Ouroboros

Уроборос – один из древнейших символов, дошедший до Шарана с Древней родины. Он представляет собой свернувшуюся кольцом змею, кусающую свой хвост.

Наиболее распространенное значение уробороса – цикличность. Жизнь и смерть, разрушение и созидание, лето и зима, тьма и свет. По сути, это то, что не имеет ни начала, ни финала. Беспредельное чередование. Бесконечный цикл.

Э. Хоркам «Змеи и прочие гады»

Глава 20. Пташка

Что чувствует пойманная добыча, когда змеиные кольца передавливают ее тельце в смертельных объятиях, перекрывая доступ к воздуху и дробя кости? Что чувствует жертва?

Нура резко отшатнулась, ударившись плечом о стену и вскинув пистолет. Нет, она не жертва. У нее в руках оружие, и, если потребуется, она проделает в Змее дыру.

Он стоял в паре шагов от нее. Ужасающе высокий, с широкими плечами. Его лицо скрывал капюшон, и в полумраке невозможно было разглядеть ничего, кроме тусклого света зеленых глаз. Они пронзали лучше ножа, оставляя невидимые раны от пристального внимания.

Змей повернулся. Он двигался так же, как говорил, – тягуче, и напоминал настоящую змею. Плавные движения гипнотизировали и держали в напряженном неведении: когда он вдруг совершит бросок, распахнув пасть… Нет, так делали настоящие рептилии, а он…

Он огромный мужчина, который стоял теперь лицом к лицу с Нурой, хотя и черты его все еще оставались задрапированы тьмой.

– Пистолет? – Он хмыкнул. – Ты флиртуешь, Пташка?

О нет! Он настоящий псих, если считал, что держать кого-то на прицеле означает заигрывать!

Змей сократил расстояние между ними, сделав шаг навстречу. Колени Нуры задрожали, но она стиснула пистолет крепче, выкрикнув:

– Не подходи! Иначе я выстрелю!

– М-м-м, – протянул Змей так, будто пробовал какой-то ужасно вкусный десерт.

Этот звук заставил уверенность Нуры раздробиться на части. А сможет ли она выстрелить? Или врет самой себе?

Он же подошел почти вплотную, явно проверяя границы дозволенного. Его широкая ладонь сжала холодный ствол пистолета и вдавила дуло в собственную грудь, к мерно стучащему сердцу. Нура же судорожно вдохнула, надеясь, что кислород поможет ей действовать, но вместо этого он только усилил ее оцепенение.

– Тогда давай, Пташка, – зашептал Змей, – сделай это.

Ему точно нужно к врачу или целителю! Его рассудок определенно поврежден.

– Убей меня, Ну-ра… – Он произнес ее имя по слогам, словно лаская языком каждую букву. – Умереть от твоей руки будет приятно.

– Т-ты п-псих. – Заикаясь, она наконец произнесла то, что билось у нее в голове.

– Я Уроборос, – ответил он, наклоняясь.

Его запах. Не духи, а именно его аромат, мускусный и приятный, был создан для того, чтобы искушать. Нура дышала Уроборосом против своей воли. С каждым вдохом она вбирала в себя его вкус. О Морок! Пришлось задержать дыхание, отчего голова закружилась, но так хотя бы его запах не отравлял ее.

Пистолет все еще упирался в Уробороса, пока он, прижав кончик носа к коже Нуры, проходился вверх-вниз по ее шее. Она же застыла, не понимая, что теперь делать. Выстрелить? Пуля пронзит его сердце, а Змей умрет на ее руках… Нет! Это жутко… Нужно было хвататься за артефакт! Обезвредить им проще. А так… Прицелиться сейчас, например, в ногу проблематично…

– З-зачем ты следишь за мной?

– Зачем ты разделась передо мной?

Щеки мгновенно запекло. И в этот момент, момент, когда Нура была совершенно растеряна и смущена, Уроборос выхватил пистолет и отшвырнул его куда-то в сторону. Остаться без оружия, беззащитной – ужасное ощущение. Но еще хуже стало, когда Уроборос крепко сжал запястья Нуры.

– Тшш, Пташка… – Шипение растекалось, словно мед, такое нежное… – Когда в следующий раз решишь кому-то угрожать пистолетом, убедись, что сняла его с предохранителя.

Она снова покраснела. Отлично! Все это время она даже не могла использовать пистолет! И сообщил ей об этом не кто-нибудь, а тот, кому она собиралась выстрелить в сердце! Просто великолепно! Духи предков никогда не повернутся к ней, лишь бы не узреть позор их рода.

Уроборос, похоже, наслаждался чужой растерянностью. Ухмыльнувшись, он поднял руки Нуры выше, прямо к своему лицу, и приоткрыл рот, глубоко вдыхая.

– Ты пахнешь потрясающе, моя Пташка, а твои соки…

Она не знала, как выглядела в тот момент, но могла бы поставить все свои деньги на то, что ее кожа стала алой от стыда. Щеки пылали, уши тоже, а бедра скользили, напоминая о том, что было до прихода Змея…

У Нуры вырвался короткий писк, когда Уроборос обхватил губами ее пальцы, ощутившие жар его рта. Он низко застонал, и его раздвоенный язык принялся вылизывать ее руку. Проклятый Змей причмокивал от удовольствия, будто дегустировал что-то изысканное. Внизу живота Нуры вновь расцветало возбуждение, почти убивающее страх. Собственное тело предавало ее под натиском несправедливо приятной ласки.