Серпентарий
Шрифт:
– А что насчет Службы? Они… Они охотятся на меня?
– Однозначно, – кивнул Уроборос. – Они не уверены, что ты слышала и запомнила. Они даже не могут сказать точно, убегала ты в сознании или нет. Тот, кто ввел тебе препарат, явно не рассчитал дозу. Так что и знать, как инъекция подействовала, они не могут.
– Но все равно захотят перестраховаться. – Нура устало потерла лоб.
– Да, однако моя Пташка невнимательна. Я ведь сказал, они не в курсе, что ты знаешь.
Она недоуменно подняла голову. Полынные глаза смотрели с интересом и ожиданием. Что он хотел? Чтобы его загадку разгадали?
–
– Используй меня.
Нура вздрогнула. Почему это прозвучало так… Так томно? Духи предков, помогите!
– О чем ты?
– Ну же, Пташка. Я твой шанс. Иди в полицию и скажи, что ты смогла сбежать от какого-то странного нага. Скажи, что ничего не помнишь, скажи, что тебя отравили, а очнулась ты на полу где-то в старом доме и ничего не запомнила, кроме таблички с адресом на обветшалой стене.
– А если они…
– Тшш, Пташка. Я позабочусь о деталях. Поверь.
Поверить? Тому, кто преследовал? Кто предупредил о Леросе? Кто укрыл от преступников? Кто спас из плена? Кто ухаживал за ней, отравленной? Кто до сих пор не причинил боли, лишь дарил удовольствие…
– Ладно, – согласилась Нура, стягивая худи, – поехали в город.
План Уробороса все еще был лучше, чем прятки со Службой по всей стране и за ее пределами. Но удастся ли их перехитрить? В то, что пленница не помнила их, они вполне могли поверить, учитывая состояние организма после неизвестного препарата. И все же сомнения и страх назойливо сопровождали Нуру весь путь к зданию, откуда она должна была «сбегать» в сторону одного из полицейских отделов.
Дежурные там тоже были не из заинтересованных, потому даже не особенно верили россказням, пока не услышали имя и не закопошились в документах. Видимо, Служба позаботилась о том, чтобы сообщить всем о необходимости поимки госпожи Йон. Интересно, выставили ли они в тех документах ее опасной преступницей?
Нура примерно так себя и ощущала, сидя в небольшой серой комнате, в которой были лишь стол и два стула. К счастью, в наручники заковывать не стали, но смотрели с подозрением, много раз переспрашивая одно и то же. Большинство вопросов, конечно, оставались с ответом «не помню». А затем в комнату вошел очередной полицейский, наклонился к зрелому мужчине, ведущему допрос, и что-то ему шепнул. Тот кивнул и натянуто улыбнулся Нуре:
– Подумайте еще, госпожа Йон, может, вспомните что-то.
С финалом фразы закончился и допрос, судя по тому, что ее оставили одну. Здесь было прохладно, воняло дешевыми сигаретами и потом. Нура бы лучше прошлась по опасной лестнице Башни, чем продолжала сидеть в томительном ожидании. Время словно нарочно тянулось медленно, минуты сменялись вяло, оставалось лишь смотреть на циферблат, установленный над входом, – скоро наступит полдень.
Железная дверь, отделяющая допросную от коридора, заскрежетала, пропуская внутрь Лероса. В брюках и белой рубашке с закатанными рукавами он выглядел как вполне нормальный обыватель. Впрочем, его Одержимость была слишком явной, и свет в глазах, свидетельствующий о том, что дух прямо сейчас внимательно за всем следит, неприятно жег.
– Лерос? – удивилась Нура, стараясь играть эмоцию
как можно натуральнее. – Что ты здесь делаешь?– У меня тут знакомые. Узнал, что некая Йон здесь, и подумал, что могу помочь.
Солгал и даже на секунду не замешкался. То ли придумал все заранее, то ли за годы практики научился врать непринужденно.
– Можешь, если скажешь им, что я не вру. Меня похитили, накачали чем-то, и я практически ничего не помню, кроме темной фигуры. А потом я очнулась в каком-то жутком доме и сбежала.
Сердце Нуры предательски колотилось, но, если бы кто-то услышал, она бы нашлась что ответить. Ее ведь похитили, Морок их побери! Конечно, она до сих пор в шоке и от воспоминаний об этом, а пульс учащается от ужаса.
– Вот как? И ты совсем ничего не помнишь?
– Меня рвало. Это я помню.
– Одежда чистая.
– Я очнулась голой. Видимо, мой похититель нашел для меня наряд и любезно его оставил. Мне все равно, если честно, но то, что меня похитили, – факт. И он говорит мне о том, что я не должна лезть во все это.
Ложь. Чем больше было запугиваний, тем сильнее разгоралась яростная готовность вгрызаться в глотки тех, кто все это начал. Кто убил Кею.
Нура настороженно следила за Леросом, который неспешно шел к ней.
– Ты врешь, человечка, – прогудел дух, – я узнаю кислый привкус лжи.
Наступившее молчание пронизывало предчувствие надвигающегося кошмара. Острый, как лезвие ножа, страх холодом прорезал плоть от живота к горлу, затрудняя дыхание. Нура сглотнула, лихорадочно придумывая ответ.
Железная дверь снова раскрылась, громко бахнув о стену. Внутрь зашел полицейский, а за ним высокий мужчина в строгом костюме и очках, рука его сжимала дипломат.
– Моя клиентка уже дала показания. – Незнакомец поправил темные волосы и обворожительно улыбнулся. – Если у Службы есть основания для расследования, то вы должны для начала принять дело, а только потом разговаривать с госпожой Йон, старший агент Гаинх.
Лерос дернулся, будто от пощечины.
– Ах! Забыл представиться! Альв Гоц, адвокат.
Лерос был вынужден принять протянутую визитку и стиснуть зубы:
– Как интересно, чем обязаны Полозам?
– Предлагаю вам самостоятельно расспросить Полозов, а я здесь из-за своей клиентки. Госпожа Йон, идемте. Проверим документы, и после вы сможете отдохнуть.
Альв подал руку Нуре, и та, недолго думая, схватилась за нее и поднялась. Она хотела как можно быстрее покинуть тесную комнату с Леросом, только…
– Ты агент Службы?
Лерос сощурил сияющие силой духа глаза.
– Ты лгал мне все это время? Ну и козлина же ты! Еще позволял своему гребаному душку обвинять меня в чем-то! – Нура фыркнула, отворачиваясь. – Не приближайся ко мне!
Она не знала, повелся ли он на ее маленькую сценку, но надеялась, что хотя бы посеяла в нем сомнения. Пусть считает, что она все еще пребывала в неведении относительно его должности.
Когда комната с удушливой напряженной атмосферой осталась позади, удалось наконец облегченно выдохнуть. Самое сложное закончилось. Теперь необходимо лишь тенью следовать за уверенным адвокатом, пока подписывались бумаги. А после он вывел свою клиентку на улицу, любезно придержав дверь.