Серпентарий
Шрифт:
– Ты… в порядке?
Змей пораженно уставился на Нуру. Она и сама не знала, зачем спросила. Очевидно, он чувствовал себя отлично, а кровь не принадлежала ему, и все же…
– Я не ранен, моя Пташка.
Она кивнула, спешно удаляясь на кухню. Ей срочно нужно было заняться чем-то привычным. Самым дурацким и обычным делом, чтобы собраться. Например, можно сварить кофе. Нура угукнула самой себе, игнорируя то, что мимо прошел Змей, чтобы смыть кровь с тряпки, и вытащила джезву [22] из ящика.
22
Джезва –
Пока напиток готовился, Нура криво ухмылялась, думая о том, насколько абсурдна ситуация, в которой она оказалась. Она буквально делала кофе, пока рядом зловещий преступник Уроборос мыл руки в раковине, а с них стекала розоватая от крови вода. Что-то более странное представить было сложно.
– Ты собираешься пить кофе на ночь? – удивился он.
– Я всегда пью кофе, – пожала плечами Нура. – В любой непонятной ситуации.
Змей улыбнулся:
– А мне можно?
Она кивнула, замечая, как поднимается шапка пены в джезве, и поспешила убрать ее с плиты.
– Посмотрю, что можно сделать с дверью, – заявил он будничным тоном, возвращаясь в коридор.
Нет, пожалуй, это страннее. Уроборос, гроза столицы, идет чинить дверь, пока Нура варит для него порцию кофе… Она нервно захихикала, прикладывая руки ко лбу. Вот сейчас духи предков точно смотрят на нее, пытаясь угадать, что еще выкинет их неразумный потомок. На следующий Лоннат наверняка стыдно будет смотреть в их нарисованные и отпечатанные лица…
Уроборос вернулся как раз в тот момент, когда Нура переливала кофе из джезвы в кружку.
– Дверь я закрыл, но замок нужно сменить.
– Хочешь этим заняться, чтобы проще было пробираться в мой дом? – немного резко спросила Нура. – Как ты вообще сюда попадаешь?
Змей лишь усмехнулся, предпочтя не отвечать. Он молча забрал кружку и подошел к обеденному столу, выдвигая стул и опускаясь на него. Длинная серьга с полумесяцем покачивалась, отбрасывая блики.
Уроборос так часто терялся во тьме дома, что видеть его теперь на свету, сидящим на кухне, было неестественно. Он выглядел как миловидный парень с очаровательными острыми ушами; змеиные черты маскировались угольными прядями, упавшими на лицо, а зрачки были круглыми. Ничто не выдавало в нем преступника, чье имя заставляет ежиться от беспокойства.
Эта необычная двойственность Уробороса тревожила. Наверное, она заключалась в самой сути гибрида. Однако это умозаключение нисколько не успокаивало. Нура до сих пор не могла понять, как относится к своему Змею. Еще недавно она безусловно боялась его, но ее тянуло к его загадочной фигуре. Потом он начал все чаще вмешиваться в ее жизнь, помогать, волновать. Это разжигало ее интерес. А после он показал удовольствия… Все это запутывало лишь сильнее…
– Что-то не так? – Змей склонил голову набок. – Мне… прикрыться?
Нура заморгала. О чем это он?
– Я знаю, что выгляжу… Плохо…
Она изумленно уставилась на него. Он шутит? Это его очередные дурацкие игры? Но стоило взглянуть на его виноватое лицо, как стало ясно, что он серьезен. Похоже, оставшись без защиты теней, Уроборос чувствовал себя неуверенно, будто в нем и правда был какой-то изъян, способный напугать
или вызвать отвращение…– Это, – Змей провел рукой по лицу, – отражение зла. Так что…
Нура опешила. Все это время он был таким самоуверенным, разве что… Горькая усмешка запомнилась хорошо. Она возникла после разговора о его матери и Драконе… Наверное, это было слабым местом Уробороса.
Кажется, впервые Нура задумалась не только о том, через что прошла несчастная Шанти, но и о том, через что проходило ее дитя. Он узнал, кто он. Сразу или позже, но он выяснил это. Он был нежеланным ребенком, результатом насилия и страданий.
– Ты очень похож на Шанти, – промямлила Нура, заметив, как вздрогнул Уроборос. – Она красивая.
Хрупкая улыбка тронула его губы, быстро перерастая в уверенную ухмылку:
– Хочешь сказать, я красивый, Пташка?
– Что ты сделал с теми, кто ворвался? – перевела она тему. Когда она примирится с тем, что ее Змей интересен ей не только как источник информации, она, возможно, признается, что он выглядит как гребаный идеал.
– Подавил их волю Приказом, – безразлично пожал печами Змей.
– О чем это ты?
– Слышала, что все Иные служили в свое время Первому?
– Кроме нагов, – негромко уточнила Нура.
– Умница. Это наследие от Древнего Полоза, туша которого стала горами. Он подарил своим потомкам силу воли, способную противостоять кому угодно. Это особенность нагов.
– Как метаморфизм у темных эльфов?
– Ты такая догадливая, горжусь тобой, – улыбнулся Уроборос.
Лицо запекло. Снова он дразнит!
– Так что с Приказом?
– Воля дает нагам некоторую защиту от вторжения в их разум. Если кто-то унаследует более сильный талант, то сможет использовать Приказ, воздействуя на чужое сознание. Наиболее мощные наги, которые могут использовать его, – это, пожалуй, семейство Завриев. Особенно Ормарр. Он обладает самым мощным Приказом.
– Аспид? Я думала, ты скажешь о себе…
– Я признаю чужие таланты, – хмыкнул Уроборос. – Это помогает в оценке противника.
– Так, значит, ты прогнал ворвавшихся этим Приказом?
– Вроде того. Приказал им уйти туда, откуда они пришли, и передать, что у госпожи Йон есть покровитель. Меня они не помнят.
– Не так ли ты проходил мимо охранника в квартиру?
– Моя Пташка все больше понимает. Ты могла бы стать отличным игроком, знаешь?
– В этих змеиных играх? Воздержусь. Вернемся к теме. Ты так и не сказал, кто ворвался ко мне.
– Это наги Зипо. – Глаза Уробороса блеснули гневом.
– Зипо… Его фамилия Повет? – вспомнила Нура.
– Да. Если думаешь про связь с Хрутом Ярпом, то мимо. Он не знал, что его брат прячется под этим именем.
– Тогда что же ему понадобилось?
– То же, что и всем. – Змей скрыл оскал за кружкой кофе.
– То, что знала моя сестра?
– Зипо считает, что у Кеи были документы, которые навредят клану Полозов. И он старается идти в обход Сейма, чтобы прекратить твои попытки их добыть. Он уже посылал к тебе подчиненного раньше, чтобы тот припугнул тебя. Записка на двери – его рук дело. После Сейм Полоза осудил его за своеволие, но, очевидно, это не помешало ему действовать без их одобрения снова. У Зипо много амбиций, но мало ума для их реализации. Он действует топорно.