Серпентарий

Нура закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на звуках вокруг, на том, что может помочь ей остаться незамеченной. В голове проносились мысли о том, что если он ее найдет, то это будет конец, ведь она выполнила его желание – нашла то, что спрятала Кея…

Нос защекотал знакомый притягательный аромат. Нура распахнула глаза в испуге, боясь увидеть Змея прямо перед собой, однако заметила лишь темную фигуру справа между деревьями. Уроборос подобрался близко, а бежать было некуда…

Медленно и осторожно, чтобы не издать лишних звуков, Нура двинулась влево, обходя ствол дерева и отступая. Впереди мелькнул силуэт, но он скрывался в глубине чащи. Если повезет, Змей не заметит ее… Только вот…

Пространство вокруг почему-то вибрировало, покалывая кожу. Магия?

Чужие руки сомкнулись на плечах. Нура взвизгнула, когда ее резко притянули к горячему телу. Она попыталась лягнуть, но ее держали крепко, словно в металлических тисках, мешая шевелиться. Силуэт между деревьями вдруг рассыпался, будто был сделан из сухой земли.

– Поймал, – шепнул Уроборос ей в ухо. И влажный змеиный язык прошелся от шеи к щеке Нуры.

Морок! Она дернулась, пытаясь вырваться. Бесполезно… Тогда нужно вжать артефакт в Змея. У нее еще было два заряда. Была возможность.

– Facere, – быстро произнесла Нура, едва край артефакта коснулся Уробороса.

Тот глухо охнул. Хватка ослабла. Вот и шанс! На сей раз освободиться было проще. Нура прижала папку к груди, несясь в сторону, а вслед ей несся хохот. Жутковатый и почему-то довольный.

– Беги, Пташка, беги! – крикнул Змей.

Он сошел с ума? Впрочем, он ведь всегда был безумен и этим же безумием заражал… Нужно продолжать бежать. Впереди показались просвет и тропинка. Наконец-то! Спасение!

Нура сжала зубы. Дыхание сбилось окончательно, в боку кололо, а ноги болели. Юбка сарафана мешала, но останавливаться было нельзя, не тогда, когда совсем рядом цель. И все же усталость давала о себе знать. Нура споткнулась, падая. Папка отлетела в сторону, артефакт тоже. Проклятый корень дерева!

Совсем рядом раздалось цоканье:

– Ай-ай-ай, Пташка, как же ты так неаккуратно!

Пальцы подцепили артефакт. Последний заряд. Последняя возможность.

Нога в тяжелом ботинке опустилась на руку, придавливая ее к земле. Нура вскрикнула.

– Нет! – прогремел Уроборос над головой. – Хватит с тебя этой игрушки.

Он наклонился, подобрал защитный артефакт и откинул его далеко в чащу.

– Гад!

– Правильно говорить «пресмыкающееся», Пташка, – оскалился Змей, поднимая ногу и позволяя вырваться из-под нее. – А я пресмыкаюсь перед тобой, госпожа моя.

Она нервно хохотнула:

– Потому хотел отнять информацию? Потому преследовал меня? Потому чуть не сломал мне руку своей гребаной ногой?

– Ты перебарщиваешь, Пташка. Не сломал бы, а в остальном… Да. – Змей сел на корточки рядом, подбирая папку.

Нура не успела даже выдать какую-нибудь язвительную реплику, как драгоценные записи охватило изумрудное пламя, не оставляя после себя даже пепла.

– Какого Морока?

Уроборос не позволил подняться, напротив, он придавил свою Пташку к земле, опускаясь сверху. Нура тут же начала ерзать под ним, беспорядочно махая кулаками в попытке ударить его посильнее. Но Змей, естественно, не дал ей этого сделать, он стиснул ее запястья и вжался губами в ее губы.

Ну уж нет! Нура расслабилась, позволяя раздвоенному языку проникнуть в свой рот, и тут же прикусила его так сильно, что остался привкус крови, смешанный с чем-то сладковато-кислым.

Однако проклятый Уроборос отреагировал только глухим стоном боли, продолжая поцелуй. Он двинул тазом, вминаясь в тело Нуры своим. Она остро ощущала его возбуждение…

– Все еще считаешь, что я делал все ради спрятанной информации, Пташка? – хрипло спросил Змей. Его глаза потемнели, зрачки стали пугающе широкими. Рот он держал приоткрытым, оттуда спускалась кровавая слюна. Однако укус на одном из кончиков языка затягивался с невероятной скоростью.

Уроборос снова наклонился, впиваясь в рот Нуры ядовитым поцелуем. Она чувствовала, как его руки уже переместились вниз, как он сжимает ее грудь, как дергает сарафан и задирает подол выше, чтобы устроиться между ног. Змей прервал поцелуй, поскуливая и двигая бедрами, потираясь о Нуру. Он облизнул ее шею, ключицы…

Она же обмякла под Уроборосом, словно признавая поражение. Казалось, его руки были повсюду на ней, они ползли по ее коже, как тысячи змей, оплетающих жертву. Уроборос не был нежен, он вдавливал Нуру в землю, грубо тиская податливое тело, задирая подол сарафана и разрывая на ней белье, отбрасывая в сторону кусочки ткани.

Змей двинул тазом, вжимаясь в пах Нуры, а она охнула, почувствовав холод бляшки ремня и натянутую ширинку. Уроборос оставлял на ее шее и плечах засосы, сминая грудь под сарафаном. Он обращался с Пташкой так, будто она на самом деле его добыча, которую он поймал на охоте.

Змей рванул лиф сарафана. Раздался треск разрывающейся ткани. Теперь грудь Нуры была обнажена. А она сама закусила губу, пытаясь понять, что делать…

Во-первых, она сама не могла разобраться, где реальность, а где ложь. Уроборос действительно… влюбился? Или он лжет? Может, просто напоследок он собирается трахнуть ее, а потом свернет шею и оставит в глухом лесу, где труп никто не найдет.

А во-вторых… Какого Морока Нура возбуждается? Почему Уроборос так влияет на нее? Почему ей хочется, чтобы он не останавливался?

И в-третьих, плевать. На все. Прямо сейчас она все равно ничего не способна сделать, так почему бы не позволить Пташке спеть для Змея?

* * *

Погоня только подстегнула инстинкты Иного. Чем ближе был аромат Нуры, тем тяжелее было с ними справляться. Соображать получалось плохо, но все же отдаленно Уроборос понимал, что она, вероятно, пряталась вполне серьезно и укусила его не потому, что заигрывала, но это мало помогало. Даже мысль о том, что Пташка пробует его на вкус, его кровь, его яд, стекающий с острых клыков, доводила почти до экстаза.

А потом Нура под Уроборосом расслабилась, будто сдаваясь на волю победителя. Может, смирилась, может, поняла, что против обезумевшего от похоти Змея ничего не сделать. Когда-нибудь потом он побеспокоится об этом, но не сейчас, когда ощущает сгущающийся запах возбуждения Пташки. Этот аромат нужно сделать сильнее, чтобы можно было овладеть ею.

Уроборос склонился над округлой грудью Нуры. Кожа на ней была невероятно нежная, и когда язык защекотал розовые соски, они мгновенно затвердели. Зубы чуть сжали сладкую плоть.

Пташка издала сдавленный стон. Уроборос спустился ниже, к задранному подолу и приглашающе раздвинутым ножкам. Рассыпая поцелуи по внутренней части бедер Нуры, вдыхая сладкий аромат, еще напоминавший о слиянии двух тел…

Пташка запела для своего Змея. И эти звуки, дрожь, прошедшая по ее телу, пальцы, путающиеся в его волосах, – все это усиливало возбуждение и желание жить. Нет, Уроборос не покинет Нуру. Он должен не просто отомстить, он должен победить и вернуться.

Она подарила ему смысл существования. Изначально план был в том, чтобы уничтожить Дракона. А после… О будущем Уроборос даже не думал. За местью он видел обрыв. И потому легко мог смириться с тем, что ему придется положить свою жизнь на алтарь правосудия. Но теперь… Нет, теперь впереди его Пташка.