Скончанье веков

Но, каким бы ужасным не казался первый удар Магистрата, большую его часть Инквизиция смогла заблокировать. Лишь одна из десятка стрел, выпущенных лучниками, смогла найти свою цель. С шипением, рассекая прохладный воздух, они беспрепятственно преодолели свой путь, и вонзились в человеческие тела. Сражённые падали на дорогу, и мгновенно замирали.

Дальше, происходящее внизу, от меня скрыла стена магического огня. На какое-то время она, слившись воедино, охватило единым пламенем всю дорогу. В это пламя влетели каменные глыбы и молнии, бесследно растворившись в нём. Мгновение спустя прогремел сухой, раскатистый взрыв, и огромный костер развеяло по сторонам… Пара десятков прислуги, не более дюжины паладинов, пять инквизиторов — вот и весь итог первой волны совместной атаки наших магов и лучников.

Вдоль дороги, по обеим её сторонам, стояли облачённые в доспехи паладины и их менее защищённые слуги. За спинами воинов, сгрудившись небольшими кучками по пять — семь человек, стояли инквизиторы. Сотворив и поддерживая своей магией защитные заклинания, укрыв непроницаемыми извне барьерами себя и своих воинов, они были готовы встретить новую атаку. А наша главная цель — телега-клеть — и вовсе была скрыта сияющей золотом сферой. Вокруг неё, успев спешиться, раскинув руки в стороны, стояла шестёрка кардиналов Церкви.

Стрелы, копья, огонь, лёд, молнии, камни, потоки чёрного дыма — всё это вновь устремилось вниз со склонов холмов. Защита Инквизиции, озаряясь разноцветными всполохами, надёжно блокировала все посягательства на себя. Раз за разом, атаку за атакой, магические барьеры поглощали с себя огонь, зеркально отражали молнии, превращали каменные глыбы в осыпавшиеся кучи мелкого гравия, а ледяные в шипящие облака пара. Но, несмотря на безрезультатность, Окаянный и его маги продолжали засыпать защиту инквизиторов своими заклинаниями.

Неожиданно, по сфере, сотворённой кардиналами вокруг передвижной тюрьмы, поплыли переливы всевозможных оттенков золотого. В самой верхней точке магической конструкции появилось небольшое отверстие. Стенки сферы, словно расплавленное золото, начали стекать вниз, образовывая на дороге ровный, сияющей круг.

Вместе с этим явлением, одна из каменных глыб, вырванная из земли, и брошенная нашими магами в ряды Инквизиции, пробила защитный барьер, и вмяла в землю парочку паладинов. В группе магов в красных мундирах, что стояли за спинами этих "счастливчиков", израсходовав главный для чародея ресурс — светоч, — рухнули на дорогу сразу три инквизитора.

Теперь-то мне стало понятно то упорство, с каким союзные маги планомерно расстреливали защиту служителей Триединства. Словно по команде, на барьеры Инквизиции, с удвоенной силой обрушилась лавина магических атак Магистрата. То тут, то там, в растянувшихся вдоль дороги рядах противника образовывались прорехи в незримом барьере. Огненные шары и вихрящиеся потоки тьмы вклинивались в строй паладинов, или влетали в группы инквизиторов. Людей расшвыривало в стороны, разрывало на части дымчатыми щупальцами, охватывало огнём, и они, дико, истерично крича, метались из стороны в сторону.

Не знаю, почему они медлили, чего ждали, не решаясь нанести ответный удар, но именно сейчас, когда их оборона была практически разрушена, кардиналы Церкви и их прислужники атаковали нас. Ослепительно сияющие золотым блеском лучи света устремились в склоны холмов по обеим сторонам от дороги. Вместе с ними летели рассекающие стволы деревьев "Длани Вара", мощные заклинания "Печати Златобога", которые выжигали дотла всё живое на своем пути, и оставляя после себя дымящиеся следы на земле.

Это всё было столь хаотично, не прицельно, и выглядело как шаг отчаяния. Но, столь великие силы были вложены в эту атаку, и столь плотной она была, что нанесла нам серьёзный урон. Землю вокруг меня, а так же на противоположном, северном склоне, от попаданий в неё магических ударов, начало расшвыривать в разные стороны. С треском, в щепки разлетались, охваченные огнём, стволы деревьев. Слева, совсем рядом со мной, в траву угодил золотой луч. Земля зашипела, вспучилась, и с громким хлопком взорвалась. Всю левую сторону обдало жаром так, что я почувствовал запах палёных волос. Я перекатился правее, и, как мог, вжался сырую, но уже горячую землю. Сзади кто-то вскрикнул и тут же затих, после чего на спину мне упало что-то мягкое. Завёл руку назад, ухватился за непонятный, влажный, но тёплый предмет, и отшвырнул его в сторону.

"Сука, это же кусок чьей-то ноги!" — мысленно воскликнул я, краем глаза понаблюдав за полётом отсечённой от середины голени до бедра, окровавленной конечности.

Раскатистое громыхание, и молнии, летящие в обе стороны; летящий во все стороны огонь, запах горелой древесины, жареного мяса и тлеющей ткани. Бритвенноострые диски, оставляющие за собой сияющие следы; золотые лучи света, готовые убить всё и всех на своем пути. Крики людей с отсечёнными конечностями; предсмертные стоны умирающих от чудовищных ран. Охваченные пламенем лошади, медленно погибающие, выдавливающие из себя протяжный, жалобный ржач, мечущиеся между людьми в желании скорой смерти. Земляные брызги, секущие лицо щепки и каменная крошка. Нестерпимая, отвратительная вонь вывернутой утробы незнакомца, чью изуродованную тушку швырнуло ко мне взрывом. Обжигающий горло, раскалённый воздух, привкус собственной крови на губах. Надрывные команды командиров, чьи голоса утопают в этом шумном хаосе… Всё это исчезло. Исчезло мгновенно, как будто ничего и не было. Наступила тишина, абсолютная, всепоглощающая тишина. Сначала я подумал, что так происходит с теми, кого касается смерть. Не важно, от меча, старости или болезни. Не важно, в мучениях или мгновенно — итог будет один — человек умирает и перестаёт что-либо чувствовать. Так же и я — лежал, вжавшись в землю, и не ощущал ничего, кроме страха перед неизвестностью.

Я провёл рукой по рыхлой земле — ничего. Прикусил до крови губу — ничего. Не глядя по сторонам поднялся на ноги, достал кинжал и уже собирался вонзить его себе в руку, как расслышал слабое, но быстро нарастающее шипение. Оно звучало отовсюду, и определить его источник было невозможно. Оглянувшись, я увидел таких же, как я людей, которые стояли в полный рост, совершенно позабыв об опасности, и вертели головами по сторонам. То же самое происходило с воинами и инквизиторами Триединства.

Шипение превратилось в нестерпимый, раздражающий свист, который вылился в неожиданно мощный хлопок. Почва под ногами содрогнулась, и все люди, независимо от их титулов, санов, регалий или вероисповеданий, повалились на землю.

— Сукины дети, какого беса разлеглись!!! — раздался громогласный выкрик Карака. — В атаку!!!

Мысли мгновенно прояснились, голова наполнилась яростью и ненавистью к противнику. Руки и ноги налились небывалой силой и ловкостью, и я рванул вниз. По пути вниз, перепрыгивая через ямы и рытвины, огибая выкорчеванные из земли изуродованные пни, я заметил зажатого между двумя валунами Пабола Слепца. Он был раздавлен по пояс, но всё ещё жив. Хотя, я точно понимал, что время его сочтено, и для мага Злозимья это битва была последней.

Не знаю, что произошло, какова была причина того шума, свиста и хлопка, но после него ни один чародей не смог выжить или же остаться в чувствах. Все инквизиторы и маги Магистрата безвольно валялись там, где их застало странное явление. С одной стороны это хорошо, ведь враг лишился многого, но и мы теперь без прикрытия — один на один с отборными воинами Короны!

Многие из тех, кого я знал лично, кого видел в лагере за день до битвы, погибли от магического противостояния, но выживших всё ещё было достаточно, чтобы сокрушить противника. Около двух сотен мечей с нашей стороны против шести дюжин паладинов и сотни их прислужников.

Противник, как мог, сгруппировал силы ближе к телеге — передвижной тюрьме молодого некроманта, — но шанс рассечь паладинов на несколько отдельных отрядов всё ещё был. Остатки Резных Лиц успели выскочить на дорогу, и не дать части воинов врага соединиться с основной группой. Вместе с людьми из пиратского клана Алхун, они быстро окружили дюжину паладинов, а так же три дюжины их слуг, и вступили с ними в бой. Наёмники из Сангарии, удачно вклинившись в восточный фланг неприятеля, заставили отделиться большой отряд прислужников от своих хозяев, и теперь сражение протекало в трёх местах.