Скончанье веков

Западнее от центра пираты и Резные Лица уверенно, пользуясь преимуществом в числе, медленно, но верно одерживали верх. Восточнее, Сангарийцы, своими быстрыми, лёгкими клинками расправлялись с незащищёнными прислужниками паладинов. А по центру сошлись мы — бойцы Магистрата и доблестные защитники веры, держащие в своих руках мечи и щиты.

Поначалу всё шло довольно стандартно для подобных действ — звон от ударов клинков друг о друга, подверженные воины с обеих сторон, место которых занимают их товарищи, кровь и крики боли. Но, в один момент всё изменилось. Где-то там, за редеющими спинами паладинов мелькнули красные одеяния, и в первый ряд сражения вырвался рослый, широкоплечий воин. Почерневшие от гари и копоти, доспехи надёжно укрывали его тело. Золотая, оплавленная фибула изодранного, обгорелого красного плаща намертво приплавилась к стали на груди кирасы. В левой руке треугольный, порядком помятый щит, на котором всё ещё можно было разглядеть герб Ордена Вечного Грех. В правой боевой топор, которым он ловко и молниеносно разносил на части черепа моих боевых товарищей. Голова этого человека не была скрыта шлемом, но никто не мог дотянуться до неё, чтобы сразить его. Казалось, что перед тем, как сразить своего противника, этот воин пронзает его взглядом, а уже после крушит его. Именно в тот миг мне вспомнились рассказы Вершка о том, что есть инквизитор без магических способностей, взгляд которого настолько невыносим, что вселяет страх даже в закоренелых выродков и неисправимых вероотступников… Да, всё сложилось воедино, и теперь я был абсолютно уверен, что среди паладинов находится тот самый Фангорн, которого его же жертвы нарекли Гневом Божьим.

"Хотел бы я сейчас посмотреть на испуганное рыло Вершка" — внутренне усмехнулся я, и выполнил точный выпад, удачно вогнав кончик меча под подвижный бевор шлема паладина.

До момента, пока на арене боевых действий не появился Фангорн, я не сомневался в результате сражения. Но, своим ратными успехами он воодушевил, дрогнувших было паладинов. Выкрикивая воодушевляющие лозунги, эти ублюдки начали теснить нас. С каждым новым шагом, во имя Церкви и богов, они отнимали человеческие жизни, всё сильнее окрашивая свои доспехи в багровые тона.

Изначальная численность воинов с обеих сторон значительно сократилась, но до завершения сражения было ещё далеко, а итог его был всё ещё туманен. Сминаемые паладинами, которых вёл вперёд Фангорн, бойцы Магистрата медленно отступали, неся при этом страшные потери. Так продолжалось до тех пор, пока не подоспела помощь в виде Резных Лиц, остатков отряда пиратов и сангарийцев. С потерями, но они смогли разделаться с разрозненными группами противников, и незамедлительно бросились к нам на помощь. Мы несколько приободрились, перестроились и пошли в атаку. Казалось бы, вот он, тот переломный момент, который всё предрешит, но нет. Атака захлебнулась в собственной крови, добавив паладинам ещё больше уверенности в своих силах.

Первыми дрогнули ряды сангарийцев. Нанеся им серьёзный урон, отчаянная группа воинов Триединства вклинилась в ряды восточных наёмников, и с неистовой, нечеловеческой жестокостью начала уничтожать их. Рассеянные остатки сангарийцев поддались панике и бросились спасаться бегством.

И вот, когда в очередной раз нам пришлось отступать, с неба на землю устремились чёрные, мохнатые глыбы. Корфаги бесшумно спикировали вниз, за несколько ярдов до земли расставляя в стороны крылья. Один за другим, летающие звери обрушивались на головы паладинов, хватая их когтистыми лапами, и увлекая за собой в небесную высь. Ухватив жертву, корфаги раздирали когтями сталь доспех, словно тонкую материю, а затем швыряли истерзанные тела на их сотоварищей.

С каждой новой атакой летающих монстров паладинам приходилось пригибаться, спасаясь от смертоносных когтей. В этот момент их плотные, до поры непоколебимые ряды, превращались в беспорядочное скопление перепуганных людишек. Небесный ужас заставил паладинов раскрыть свои сердца, и впустить в них страх. Настала минута, когда даже Фангорн не мог вселять в них веру в собственную непобедимость. Противник дрогнул, поддался паники, и…

Откуда-то с дорожной обочины, в небо взметнулся сияющий золотом луч света. Он угодил в мохнатую грудь одного из корфагов, и прожёг её насквозь, оставив после себя зияющую дыру. Тут же, в летающих монстров устремились ещё с полдюжины лучей, но только три из них достигли своих целей.

— Бляяять!!! — не выдержал я очередное изменение в раскладе сил. — Да, сколько можно!!!

Не успел я выкрикнуть последнее слово, как в источник золотого света — оклемавшихся инквизиторов — влетел огромный, искрящийся огненный шар. Тут же, совсем из иного места, туда, откуда прилетел файрбол, с треском устремилась сверкающая молния.

Маги противоборствующих сторон отходили от бесчувствия, и с ходу включались в сражение. Снова послышался треск, загрохотали взрывы, которые начали сотрясать землю и мешать нам устойчиво стоять на ногах.

— Да, что б вы все сдохли, — прорычал я проклятие в адрес всех чародеев, что собрались в этом месте…

Один из корфагов резко пикировал на паладинов, и уже был готов раскинуть в стороны крылья, как в эту секунду в него ударила короткая, отливающая фиолетовым молния. Летающий монстр мгновенно вспыхнул, перекувыркнулся и рухнул на край вражеского отряда. Смяв своей горящей тушей нескольких воинов, корфаг прокатился несколько ярдов, оставив после себя огненную полосу. Эта полоса разделила сражающихся, сильно приблизив меня к совсем нежеланному сопернику.

Фангорн орудовал своим топором в двух воинах справа от меня. Но, сразив Басага — моего товарища по добыче еретиков, — мы практически сошлись с них лоб в лоб. Яркая вспышка в стороне от нас, и вот мы уже зажаты в огненном коридоре, шириной в пять ярдов. С нашей стороны, кроме, конечно же, меня, Карак, Наробец и Дахтан — парочка проводники еретиков в Магистрат, и неизвестный мне по имени союзник из Резных Лиц. Против нас всего двое: паладин с двумя одноручными мечами, и он — Гнев Божий — Фангорн.

Наробец и Дахтан бросились на паладина, но тот, ловко уклонившись от обоих ударов, снёс голову одному, и рассёк грудь второму. Более, не успев ничего сделать, на его голову обрушился меч Карака. Он не пробил шлем, но так сильно вмял сталь в его голову, что паладин безвольно завалился на дорогу.

В тот же самый миг, когда ещё живые Наробец и Дахтан атаковали паладина, воин Резных Лиц бросился на Фангорна. Отразив удар изогнутого клинка, инквизитор нереально сильно толкнул южанина щитом в грудь, от чего тот отлетел назад на добрые пару ярдов. Мой рубящий удар был нацелен в незащищённую голову Фангорна, но тот успел прикрыться топором. Лезвие меча ударило по топорищу, и сильно надрубило его, оставив после себя глубокую засечку. Резко развернувшись, Фангорн попытался ударить меня в лицо торцом своего щита, но я отклонился назад, и вновь рубанул сверху. Эта изворотливая скотина немного подсела, и успела зарыться щитом. Лязгнув об обитый сталью щит, мой клинок отскочил, и я поспешил разорвать дистанцию.

Как инквизитор увидел, что Карак атакует его со спины, я так и не понял. Фангорн мгновенно развернулся, щитом отразил направленный в него удар, и коротко размахнувшись, прорубил топором голову моего командира. Ударная часть его оружия вошла в голову Карака по самое топорище, которое треснуло в надрубленном месте, и переломилось. Фангорн выпустил обломанное топорище, обернулся и подставил предплечье, защищённое стальным наручем под мой удар. Затем, он отпрыгнул назад, и ловко скинул с левой руки измятый, уже ненужный ему щит. Инквизитор метнулся в сторону, и подобрал с усеянной трупами дороге новое оружие. Им оказался пятифунтовый боевой молот со стальной, четырёхфутовой рукояткой.

Боец из племени Резных Лиц уже поднялся на ноги, и начал обходить Фангорна слева. Я же забирал правее. Резко поворачивая головой, инквизитор бросал на нас взгляд, не желая пропустить скрытую от него атаку. Но, угроза пришла оттуда, откуда он не ожидал. Летающий монстр, не издав ни единого звука, спикировал вниз, подхватил со спины Фангорна, и увлёк его за собой вверх. В момент, когда когти корфага впились в плечи инквизитора, тот выронил молот, а его лицо перекосила гримаса ненависти и злобы.