Скрипач

Как только закончилась музыка, она отвела Ганса в сторону от танцующих, придерживая за руку. А когда все снова закружились в танце, незаметно вывела из зала через балкон в сад. Юноша, для которого все происходящее было ново и необычно, с легкостью отдался во власть своей очаровательной спутницы. Уведя своего партнера по танцу подальше от людских глаз – в затерянную в саду небольшую беседку, увитую пышным плющом, девушка присела напротив Ганса, продолжая легонько держаться за его руку. В её зеленых радужках и больших зрачках, плавно двигавшихся из стороны в сторону с малой амплитудой, угадывалась высшая степень душевного волнения. Ганс не мог заговорить с ней, поэтому находился в нерешительном ожидании.

– Я писала к вам, – сказала, наконец, девушка.

Ганс хотел было достать из кармана свернутый лист бумаги и ответить, но девушка удержала его за руку.

– Вы понимаете, что для девушки это не подобает, но я не могла молчать… Вы не ответили мне тогда…

Ганс снова потянулся за бумагой.

– Нет-нет, я не виню вас в этом, прошу только, дослушайте! Я не смею надеяться на ваше расположение, но мне очень хотелось бы видеться с вами. Я пыталась искать с вами встречи, но вы покинули Париж, а после… После я снова увидела вас на сцене и поняла, что судьба благоволит мне. Я уверена, что вы порядочный человек, и что вы примете мудрое решение. Согласитесь ли вы сделать меня, верную почитательницу вашего музыкального таланта, также вашею собеседницей и приятельницей?

Потом, отведя на секунду взгляд, едва слышным шепотом девушка добавила:

– … но на большее не смею даже надеяться.

Тронутый до глубины души этим признанием, юноша, наконец, добрался до бумаги и написал такой же пламенный ответ. Прочитав трогательную речь человека, чей талан и красоту она боготворила, девушка расплакалась.

Успокаивая свою прекрасную спутницу, Ганс выслушивал произносимые сквозь рыдания слова благодарности.

В конце концов, согласившись ждать на следующей неделе от не письма и ответить, Ганс был возвращен в зал, где станцевал со своей спутницей ещё один вальс, после чего она исчезла, так и не сказав даже своего имени.

Через несколько дней Ганс получил письмо с посыльным. В письме девушка рассказала, как её зовут, кто она такая, когда она впервые увидела Ганса и ещё многое-многое другое. А закончила свой рассказ она просьбой

написать ответ в течение двух дней и отправить ей с тем же посыльным, который, по её словам, «должен остаться единственным невольным хранителем» их тайны.

Так началась их переписка. Ганс с нетерпением ожидал каждого следующего письма от Женевьевы. Иногда молодым людям удавалось договориться о встрече на балах и приемах, куда они оба были приглашены. Каждый раз они вместе танцевали по несколько танцев, преимущественно вальсов, а для окружающих были просто обычными незнакомыми друг с другом людьми.

Проходили дни, недели, месяцы, и случайная влюбленность, подкрепляемая романтикой сохранения тайны знакомства, перерастала в нечто большее. Через полгода Женевьева и Ганс были официально «познакомлены» на одном из вечеров, где девушка была представлена как потрясающая пианистка и флейтистка. Ганс уже знал о том, что Женевьева занимается музыкой, но юноше раньше не доводилось слышать её игру. Им предложили исполнить вальс дуэтом.

Ганс видел, как волнуется и старается Женевьева, но чего-то в её музыке не хватало. Ганс слышал это, но все равно не мог понять, чего.

Так они нашли повод для встреч.

В сопровождении своей бывшей кормилицы вечерами Женевьева приходила в гости к Сотрэлю якобы для того, чтобы сыграть с ним новую пьесу дуэтом, а на самом же деле, стоило старушке-кормилице задремать

(как это постоянно случалось), сидя в мягком кресле, молодые люди начинали разговаривать о самой разнообразной ерунде. Конечно, все это происходило посредством бумаги, но ведь смотреть на лицо пишущего, видеть его улыбку, слышать сдержанный смех – гораздо приятнее для молодого, влюбленного человека, чем скучать в одиночестве, ожидая письма.

Семейство Женевьевы было радо такой дружбе своей дочери. Хотя по первому времени им казалось, что музыкант, да ещё и безродный, не самая лучшая партия для их дочери. Но деньги сделали свое дело. Узнав о том, что Сотрэль собирается покупать собственное имение, а затем и дворянский титул, супруги Форньер перестали противиться встречам молодых людей.

Спустя год после их знакомства поползли слушки о скорой помолвке и женитьбе, но Ганс не торопился. Ведь если и жениться, то нужно было каким-то образом обеспечивать проживание своей молодой супруги…

Тем временем Женевьева закончила чтение и под аплодисменты передала листок обратно Гансу. Подняв бокал, молодой человек жестом пригласил собравшихся отведать шампанского и приступить к кушанью.

Праздник начался. Новоиспеченный хозяин прекраснейшей усадьбы, талантливый музыкант, богатый жених получал поздравления и подарки от гостей, слышал трогательные слова благодарностей и похвал.

Когда закончился ужин, на террасу были приглашены музыканты. Начался бал. Ганс танцевал с Женевьевой. И по взглядам, бросаемым на эту пару всеми людьми, было ясно, что от Ганса чего-то ждали. Да он и сам понимал, что покупка дома есть первый шаг к достижению новой жизненной цели – семейного счастья. Он непрестанно искал слова и поднимал руку к карману, в котором лежал лист бумаги и угольный карандаш, но видя

лучезарную улыбку своей спутницы, её горящие радостью глаза, он забывал все на свете и снова и снова кружился с ней в танце.

Вдруг раздался громкий крик, а затем сердитые причитания лакеев. Ганс, отвесив поклон своей партнерше по танцу в качестве извинения, бодрым шагом спустился с террасы и поспешил к парадному входу, где намечалась потасовка.

Пройдя по засыпанной галькой дорожке, Ганс оказался на главной аллее, откуда мог видеть, как его кучер держит за руку маленького мальчика лет девяти-десяти и с силой лупит его шамберьером, который зачем-то всегда держал при себе.

Тем же стремительным шагом подойдя к кучеру и схватив его за занесенную руку, Ганс оттолкнул его в сторону и обратился к плачущему мальчику. Присев на колени, Ганс достал белоснежный платок и осторожно вытер слезы с грязного, покрытого затянувшимися ранками лица мальчика. В этот момент, узнав о потасовке у парадного входа, к Гансу подошли несколько слуг. Продолжая вытирать сбегавшие от глаз мальчика слезы, Ганс написал: «Что тут произошло?!» и подал бумагу одному из лакеев. Велели привести успевшего скрыться кучера.

Взгляд Ганса упал на небольшой предмет, лежащий рядом на широкой дорожке, мощеной камнем. Это была скрипка.

«Ты умеешь читать?» – написал Ганс и показал листочек мальчику. Тот медленно кивнул головой, все ещё борясь со слезами.

Сотрэль забрал скрипку, поднял мальчика на руки и направился к дому. Прибежавшие на шум слуги поспешили за хозяином, но Ганс жестом приказал им оставаться здесь.

Мальчик, прекратив плакать, с удивлением разглядывал богатые интерьеры усадьбы Сотрэля. Ганс поднялся в свой кабинет и приказал подать ужин для ребенка прямо сюда. Усадив мальчика в большое кресло, так что его ноги даже не доставали до пола, Ганс сам присел напротив него за стол, взял бумагу и перо и написал: «Кто ты? Откуда ты появился здесь?»