Солнце больше солнца

Хозяин выразил кивком согласие с чувствами гостя, проговорил:

– Буквы "эс" и "эр" - эсеры.
– Рассмеялся и вывел: - Сраные революционеры!

Неделяев одарил его восхищённым взглядом - человек, столь непростой по разговору и обхождению, отпустил словцо "сраные", и какое ловкое вышло обличение! Куда как ближе стал он Маркелу.

Доедая зайчатину, Маркел рассказал:

– Ихнему капитану хотели пожарить почки от овечки, только что зарезанной. А денщик говорит: капитан, мол, этим не увлекается, он любит пирожки с морковью.

– Пирожки с морковью - это капитан-то!
– воскликнул лесничий с язвительным хохотком в тон гостю.

– Сраный революционер!
– добил эсера Маркел, улыбаясь Борисову.

Авдотья подала сыр, и хозяин с лаской в глазах обратился к гостю:

– Интересно, как вам сыр придётся? Она готовит его из творога.

Неделяев посерьёзнел лицом, отправил в рот немаленький кусок, произнёс как бы с несомненным знанием дела:

– Хороший сыр!

Подошла очередь чая, пончиков с начинкой, до того лакомой, что у гостя вырвался вопрос:

– Это из чего же такое варенье?

– О, не варенье - это черника в своём соку! Заготавливается без сахара - так полезнее. Авдотья о пользе всё знает!
– проговорил с горделивой ноткой лесничий.

После трапезы, оконченной при керосиновой лампе, Неделяев посетил тёплый, под одной крышей с домом, нужник, вышел на крыльцо, взглянул на близкий ясный кажущийся живым шар луны над темнеющей стеной леса. От дома к ней и в сторону вдаль расстилалось снежное пространство.

Неделяев вернулся в комнату, сказал лесничему:

– Ночь будет лунная - хорошо бы мне домой косулю отвезти. Днём не годится - село голоднющее.

Борисов поглядел понимающе, надел шубу, пошёл посмотреть, как дела у помощника. Вскоре резвая лошадка понесла Маркела по лесной дороге, следом рысил конь, запряжённый в дровни, в них сидел, сутулясь, пожилой бородатый мужик; за его спиной скрывалась под рогожей освежёванная косуля.

45

Неделяев у себя во дворе и помощник лесничего, сутулый, сильный, с густой тёмной бородой, седой на щеках, перенесли тушу косули из саней в сарай. Проводив мужика в обратный путь, заложив ворота тяжёлой перекладиной, милиционер в избе, которую Потаповна, по его наказу, протопила от души, лёг на кровать и самозабвенно задул в обе свистелки.

Утром пошёл в сельсовет - показать, что я-де при своём деле. Председатель Авдей Степанович Пастухов в куртке из невыделанной овчины сидел в родной Маркелу кухне за столом из вековой сосны, держал перед собой раскрытую тетрадку. Маркел степенно сказал ему "здрасти". Авдей Степанович ответил:

– Здравствуй, товарищ! Как живы-здоровы?

"Ишь, и на ты и на вы меня", - уцепил милиционер, произнёс:

– Будет разговор об обстановке!
– Взял табурет, сел за стол напротив председателя.

– Продразвёрстку мы сдали, а с нас снова требуют. Обстановка трудная. С воскресенья до вчерашнего дня - это значит, за три дня - померло от голода одиннадцать, из них семь детей, - сказал Пастухов тоном спокойного рассудительного человека.

– Так уж все и от голода? Маленькие дети без него мрут почём зря, - заметил с авторитетным видом Маркел.

– Мы меньше трёх лет не считаем. Эти, что померли-то, были и много постарше, не смогли варёной корой прожить, - Авдей Степанович взял лежавший рядом с тетрадкой огрызок карандаша, подержал, положил на место.

– Другие-то могут, - бросил вскользь Неделяев.

Пастухов согласно кивнул.

– Если о взрослых говорить, то что же. Сдирают кору и с берёз, и с сосен, и с клёнов, и с тополей, твёрдость сверху обскоблят, остальное варят, варят и эту кашу едят.

– Подлёдный лов - тоже подспорье, - тоном благого пожелания высказался милиционер.

– Ловят - у кого снасть есть, её теперь не достать. Кто рыбку домой принёс, тому хорошо, но не всем везёт. Другое делают...
– Авдей Степанович опечаленно умолк.

Маркел выждал, подтолкнул:

– Ну?

– Доходит слух - скрывают умерших и в пищу их.

Неделяев деловито сказал:

– Вы мне напишите, кто на подозрении, я расследую. И ещё я слыхал - свежая могила разрыта. Найду виновных!

Он положил на стол крупные кисти рук.

– Вы должны мне выделить служебное помещение - я там буду людей принимать. Шорная мастерская Измалкова, который расстрелян, из кирпича. Прохожу сейчас мимо - пустует.

– Так вам и туда дрова на истопку?
– встревожился председатель сельсовета.

– Уж позаботьтесь, - недобро проговорил Неделяев.
– На волостного надзирателя милиции дров нет для его служебного места?

– Как оно следует, будет обсуждено, записано. Значит, что выйдет решение, - безрадостно заговорил Пастухов.
– Я узнаю, что скажут партейный секретарь и председатель ревкома.

– Не забудьте - благодаря мне поймана банда Шуряя!
– важно-назидательно сказал Маркел, встал с табурета, вышел.

Придя к себе во двор, запер на засов калитку и невольно посмотрел на ворота - надёжно ли сидит перекладина в скобах. В сарае, прикрыв дверь, топором рубил ободранную тушу косули, насквозь прохваченную морозом, а прилипчиво представлялась заболонь - содранная с дерева кора, с которой снят верхний слой, её разрезают ножом костлявые дрожащие руки... Он рассекал мороженную в первозданной свежести тёмно-красную ляжку косули, а перед глазами маячили мертвенно-землистые лица с втянутыми щеками, булькала в горшке желтоватая гуща. От боязни, что представится кое-что похуже, поморщился.

Но когда в избе на кухне снимал ложкой пену с варева в котле, дышал щекочущим самое нутро парком, не зналось, не виделось ничего, кроме поспевающего мясного супа. Маркел обернулся к Потаповне, которая, горбясь, сидела на лавке, сказал ей вдруг с чувством праздника:

– Великая сила - лес!
– сказал, впервые не думая о великой силе как о невиданном оружии.

Он налил немощной старухе, у которой в груди хрипело и свистело от простуды, миску бульона, ножом мелко накрошил в него мяса, говоря в удивлении на самого себя:

– Вы не спешите - никто не отнимет. Отвыкли - так ешьте помаленьку.

"Найдётся хоть один на всём свете, кто ей такого супа даст и скажет ей "вы"? А я - делаю!" - подумал в приступе гордой любви к себе.

Свою миску унёс в комнату, ел и из-за стола посматривал в окно: не принесло бы кого! И увидел над забором женскую голову, явно знакомую. Донёсся стук в калитку. Неделяев со вкусом разжевал и проглотил очередной кусок мяса и только тогда пошёл встретить гостью.

46