Солнце больше солнца

Выразительно помолчав, продолжил: в кухне у Кошаковых он сообразил, что на столе перевёрнутой миской накрыт револьвер, и сшиб и револьвер и миску на пол в миг, когда к столу кинулся сын хозяина, получивший затем кулаком под дых.

Добавляя одно, другое, третье, Маркел упивался восхищением слушателя, растягивал и растягивал повествование, однако в нём не нашлось места случаю с расстрелом.

Авдотья, неслышно ступая, стала накрывать на стол, поставила, прежде всего, солонку. А вот появились и изжаренные на вертелах куропатки, исходя несказанно вкусным ароматом. Облизнувший губы Маркел услышал мяуканье и увидел трёх кошек, которые озабоченно засновали по комнате. Лесничий отвлёкся на них:

– Ну как же без вас!
– и, показывая гостю на бело-рыжего кота, сообщил: - Это Батыр! А это, - наклонился и погладил белую с тёмным кончиком хвоста кошечку, - это Лапка, я мечтаю её научить лапку подавать.

О ногу хозяина потёрся иссера-чёрный кот.

– Это Пельван, - услышал Маркел и подумал о трёх четвероногих, которых хозяин стал оделять кусочками мяса: "Вот у кого паёк и начальникам будет на зависть!" Невольно покачав головой, сказал:

– Мышей, конечно, не ловят.

– Ещё как ловят!
– горячо вступился за любимцев лесничий.

Недоверчиво хмыкнув, Маркел спросил:

– А крыс?

– И крыс - в сарае!
– заверил хозяин.

Гость оставил сомнения при себе: его неудержимо тянула еда, которой он и занялся с самозабвением.

43

Неделяеву постелили на диване. От сытости и тепла гость так и провалился в здоровый блаженный сон и пробудился лишь в девять утра. Вставшая чуть свет Авдотья успела испечь хлеб, сварить суп из сушёных белых грибов, нажарить картошки на нутряном кабаньем сале. Гость и хозяин в полном расположении друг к другу съели завтрак, похожий на обед.

– Будьте спокойны, я заставлю этого, как его, Самсона, нос о порог чесать, - пообещал лесничему Маркел и отправился в деревню, где жил вредный Вантеев.

До деревни было чуть больше четырёх вёрст, она притулилась к лесу, избы сидели в снегу. Въехав на бойкой кобылке в улицу, дремавшую при матово-холодном солнце, Маркел крикнул мальчишке, который откуда-то вывернулся и уставился на всадника с винтовкой за спиной:

– Покажь, где Вантеев живёт!

Мальчик побежал по улице и указал рукой на ворота, откуда в эту минуту выходил мужик, держа в руке полупустой мешок, который оттягивало что-то небольшое, но увесистое. Неделяев жёстко обратился к человеку:

– Вантеев?

Испуганный мужик мотнул головой, заговорил торопливо:

– Не Вантеев я! он, Вантеев-то, дома у себя.
– Повернулся к избе за воротами, кивая на неё.

"Ага. А в мешке у тебя кус мяса", - решил Неделяев и въехал во двор.

Дверь избы открылась на требовательный стук, перед Маркелом оказалась девушка, пригожая лицом, с распущенными волосами. Он отстранил её, грубо сказав:

– Мне Вантеева!
– Вошёл, миновал сени и в комнате увидел вторую девушку, чьи волосы, как и у первой, рассыпались по плечам.

Она замерла, стоя к нему вполоборота, потом, повернувшись, выбежала в противоположную дверь. Оттуда вошёл в комнату мужчина в расстёгнутой куртке серого сукна поверх нательной рубахи, в шерстяных носках без обуви. С подбородка его свисали завитки волос, видимо, считаясь бородой. Человек, спокойно глядя в глаза милиционеру, произнёс:

– Я - Вантеев Самсон, а вы, позвольте, кто?

Неделяев дал ему прочесть, держа перед его лицом, документ о своём назначении в Савруху, после чего, переместив ремень винтовки на плечо, проговорил:

– Кто эти женские фигуры здесь?

– Я живу одиноко, - сказал Вантеев со вздохом как бы сожаления о своей доле, - они мне помогают по дому, я за это учу их грамоте и политграмоте.

– Сейчас пусть уйдут отсюда!
– сказал Маркел тихо, но повелительно и заключил с ехидной усмешечкой: - Тебе ж будет хуже, если будут слышать наш разговор.

Хозяин, помявшись, вышел в сени, позвал туда девушек, потом хлопнула дверь. Неделяев, придерживая ремень винтовки на плече, зашёл во вторую комнату, где увидел широкую кровать с периной; обе комнаты обогревались встроенной меж ними печью-голландкой. Маркел возвратился в первую, куда шагнул из сеней хозяин, и резко спросил:

– Знаешь, где теперь твои дружки из банды Шуряя?

Зрачки Вантеева дёрнулись вниз - Маркела щекотнула злобная радость: "Знался с бандой!" Хозяин уже смотрел прямо в глаза милиционеру.

– Никаких таких дружков не имею!

Неделяев проговорил нарочито равнодушно:

– Подружки Шуряя и его ребят нами взяты...
– и как бы невзначай обронил вопрос: - Думаешь, ни одна не скажет про твои делишки с бандой?

Вантеев передёрнул плечами, бормотнул:

– Какие делишки-то...

– Они грабили, ты кое-чего продавал, - сказал Маркел, подмигнул и вдруг яростно-пронзительно крикнул: - Ай нет?!

Хозяин стоял замерев, не глядя на незваного гостя. Тот вдруг изумлённо спросил:

– Что это у тебя?
– Вытянул руку к лицу Самсона, как бы указывая на что-то, и в миг его замешательства ударил по глазу выпрямленными пальцами плашмя.

Вантеев болезненно сморщился, отшатнулся. Прижав руку к пострадавшему глазу, сказал с кроткой укоризной:

– Зря вы так, на мне пятна нет.

– Ишь какая чистая сволочь нашлась - без пятна!
– крикнул Неделяев со злобным смехом. Встав к Самсону вплотную, выдохнул ему в лицо: - Вижу твои мысли. Думаешь - почему я не пришёл с показанием девок на тебя и тебя не забираю?

Вантеев быстро глянул в глаза Маркелу. Тот выговорил разъярённо:

– А вот и заберу! Или передать показания в Чека? С Чека тебе лучше будет?

Самсон, переступая с ноги на ногу, с гримасой страдания будто затянул заунывную песню:

– И чем мешаю я народу? Я в Красной армии служил...

– Где ружьё?
– рявкнул Маркел.

– Ружьё?
– повторил Вантеев, блеснув глазами, ухватывая, к чему клонится беседа.

Милиционер стоял, храня зловещее молчание. Самсон ушёл в другую комнату, и в открытую дверь Неделяев увидел, как он прилёг на коврик перед кроватью, вытащил из-под неё ружьё. Вскочив, вернулся, поднося его гостю.

– Бельгийская двустволочка "Баярд", изготовлена на фабрике Генри Пипера, шестнадцатый калибр, - сказал с угодливой улыбкой торговца, предлагающего товар.