Старшая ветвь

— Ничего, как-нибудь выкручусь, — улыбнулся я. — Скажите, Акинфий Петрович, так кто же похоронен в сердце Сосновского леса? Вы ведь знаете?

— Точно не знаю, — проворчал призрак. — Но догадываюсь. Давно это было. Один из моих потомков однажды пропал в лесу. То ли праправнук, то ли прапраправнук, не помню точно. Ушел утром и не вернулся.

— Вы хорошо его знали? — сочувственно спросил я.

— Да не так, чтобы хорошо, — проворчал призрак. — Видел несколько раз в лесу. И на кладбище он приходил, траву возле плит выдергивал. Уважительный парнишка был, тем он мне и понравился.

— Как его звали? — спросил я.

— Иван, — помолчав, ответил призрак.

— Его искали? — нахмурившись, спросил Зотов.

— А вы как думаете, господин начальник Тайной службы? — огрызнулся призрак. — Конечно, искали. Весь лес обыскали, да только так и не нашли, как будто лес специально по кругу водил. И я тоже искал. Но лес и меня к нему не пустил. Этот лес куда старше нас. У него свой характер.

— Извините, что спрашиваю, — сказал я, — но кто после гибели Ивана стал наследником вашего рода?

— Брат его, Валентин, — ответил призрак Акинфия Сосновского.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Я не стал спрашивать Акинфия, мог ли Валентин Сосновский быть причастен к пропаже брата. Решил, что для пожилого призрака это будет слишком сильным ударом.

И правильно сделал, как выяснилось тут же.

— Валентин Сосновский — это мой дед, — шепнул мне Николай.

Темнота вокруг окончательно сгустилась. В родовой усадьбе Сосновских не было видно ни единого огонька. Стволы сосен в призрачном свете луны казались черными.

— Так вы отведете меня на эту могилу? — снова спросил призрак Акинфия Сосновского.

— Конечно, отведем, — кивнул я. — Думаю, мы отправимся туда завтра утром, не так ли, Никита Михайлович?

— Теперь уж, конечно, утром, — проворчал Зотов. — Не в темноте же по лесу шастать.

— Вот видите, — сказал я Акинфию Петровичу. — И господин начальник Тайной службы со мной согласен. Так что встречаемся завтра утром, и в путь.

— А не хотите ли вы сейчас поехать вместе с нами? — добродушно предложил Леонид Францевич. — Мы остановились в доме вашего лесничего, Петра Брусницына. Сейчас будем ужинать, потом посидим на берегу озера, побеседуем. Вы ведь давно ни с кем не разговаривали, я не ошибся?

— Не ошиблись, — после некоторого колебания сказал призрак. — Только не до бесед мне сейчас. Очень уж вы меня огорошили. Увидимся завтра утром.

Он резко развернулся и растаял в воздухе.

Глава 13

Призрак исчез.

На кладбище сразу стало темнее, луна снова спряталась за деревья. Громоздкие гранитные плиты надгробий угрюмо чернели в темноте.

— Ладно, пора ехать, — помолчав, сказал Никита Михайлович. — Собирайте свои ритуальные принадлежности.

Леонид Францевич довольно потер руки.

— А все-таки у нас получилось, а, Никита Михайлович? — весело воскликнул он.

— Получилось, получилось, — задумчиво кивнул Зотов.

Мне показалось, что он чем-то недоволен. Наш эксперт и по совместительству некромант не обратил на это внимания.

— Теперь ужинать и отдыхать, — мечтательно сказал он.

Я протянул Леониду Францевичу пустой флакон. В нем еще осталось несколько капель зелья вызова призраков.

— Оставьте себе, Александр Васильевич, — махнул рукой Щедрин.

Тогда я сунул флакон в карман и благополучно о нем забыл. Помог эксперту убрать в багажник мобиля осиновые колья, они глухо стукнули о металл кузова.

Николай Сосновский стоял в стороне, не участвуя в общих сборах. Он пристально смотрел на темные окна своего пустого родового дома. Я подошел к нему и сочувственно сказал:

— Пора ехать, Коля.

Сосновский молча кивнул и уселся в мобиль на заднее сиденье вместе с Леонидом Францевичем.

Мобиль неторопливо ковылял по узкой лесной дороге, яркий свет магических фар то и дело выхватывал из темноты мощные сосновые стволы. Не отрывая взгляда от дороги, Никита Михайлович негромко спросил:

— Что вы думаете об этом деле, Александр Васильевич?

Я покосился на Зотова и заметил упрямую складку, которая залегла между бровей начальника Тайной службы.

— Вы сегодня не в своей тарелке, — заметил я. — Что-то случилось?

Не отвечая, Зотов небрежно щелкнул пальцами. На нас словно опустилась глухая ватная завеса. Я удивленно посмотрел на Никиту Михайловича.

— Полог безмолвия, — негромко обронил он.

— Понятно, — кивнул я, догадавшись, что сидящие на заднем сиденье Сосновский и Щедрин теперь нас не слышат.

— Вы спросили, что у меня случилось? — протянул Зотов, глядя в темноту. — Не знаю, стоит ли вам об этом рассказывать, но если уж зашел разговор… Короче, господин Тайновидец, помните то проклятие, которое мы с вами сняли с князя Горчакова?

— Конечно, помню, — ответил я.

Темное проклятие, мучившее князя, в свое время именно я и обнаружил. Это получилось почти случайно, в тот момент, когда мы допрашивали князя в его кабинете. Я тогда вовремя успел предупредить Никиту Михайловича о проклятии. Если бы мы прямо спросили князя о нем, то это проклятие убило бы Горчакова. А так нам удалось устроить его встречу с высокоранговым менталистом. Менталист работал на управление Тайной службы. Он-то и снял с Горчакова заклятие.

— А к чему вы это вспомнили, Никита Михайлович? — поинтересовался я.

— Да потому что вчера такое же проклятие обнаружили еще на двух имперских чиновниках, — сквозь зубы ответил Зотов. — Один из них служит в казначействе, а второй работает секретарем в имперском адмиралтействе. Чиновники мелкие, важных вопросов они не решают. Но вы понимаете, что это значит, Александр Васильевич?

— Понимаю, — помедлив, кивнул я. — Значит, неизвестный темный маг не только не сбежал из Столицы, но и продолжает свою непонятную деятельность.

— Вот именно, — резко кивнул Никита Михайлович. — А это напрямую угрожает безопасности Империи.

— Чиновников допросили?

— Разумеется, — ответил Зотов. — Но так же, как и князь Горчаков, они ничего не знают. Даже предположить не могут, кто наложил на них заклятие.

Он бросил короткий взгляд на меня и снова стал смотреть на дорогу.

— Теперь вы понимаете, насколько некстати это дело с графом Сосновским? Мне кровь из носу нужно быть в Столице, а я здесь торчу, в лесах и на кладбищах.