Стигма

Но я… я поняла, что он имел в виду. Я знала, каково это – носить на себе отметины.

Я не отвела бы взгляд. И сейчас я предпочитала смотреть на него, а не на небеса, которые меня обманули.

Андрас выдержал мой взгляд, не отводя пронзительных глаз. Мгновения глубокой тишины покалывали кожу моих обнаженных рук. Он бросил полотенце на кресло и, глядя на меня с той же обезоруживающей невозмутимостью, тихо прошептал:

– Иди сюда.

Пульс участился. Я замерла. В воздухе как будто что-то изменилось. Андрас сел на диван. Впервые за этот вечер он оказался ниже меня, но я почувствовала, как сила его взгляда пригвоздила меня к полу. Он откинулся на спинку и не сводил с меня глаз. Я не могла отделаться от мысли, что его пасмурные радужки и адский фиолетовый свет, подсвечивающий посеребренные контуры татуировки, не скоро исчезнут у меня из головы.

– У тебя всегда такой растерянный вид, когда ты на меня смотришь, – он говорил тихим шепотом, – как будто… ты боишься.

Я хотела покачать головой, но не смогла.

– Я не тебя боюсь.

– Не меня… – Андрас опустил подбородок, его глаза были подобны сияющим клубящимся облакам, – а того, что может случиться, если ты останешься со мной наедине.

«Зачем ты считаешь мои ссадины?» – хотела крикнуть моя душа.

А я каждый раз позволяю тебе к ним прикасаться. Они воспаляются под твоими пальцами, и это меня пугает. Я не знаю, что ты такое.

Я буду всегда носить на своей коже вопросительный знак, но и ты соприкасаешься со мной слишком плотно, чтобы не стать еще одним моим шрамом.

– В прошлый раз ты ушел, – сказала я, не давая голоса жившему во мне раненому зверю. «Убежал» прозвучало бы слишком провокационно.

Хотелось укусить его словами, оставить на нем след, как от зубов – поставить печать своего превосходства, которое я ощущала с тех пор, как встретила его. Наверное, я плоховато справлялась со своей ролью в его трагифарсе, но я никогда не поддамся внушению его глаз.

– Ты хотела бы, чтобы я остался?

От его изучающего взгляда во мне возникало желание, оно закручивалось спиралью в животе.

– Нет.

– Твои глаза врут хуже тебя.

– Мои глаза… – Я сжала пальцы, от раздражения нахмурив брови. – Мои глаза не врут. Прекрати произносить эти идиотские фразы. Я не обязана ничего тебе демонстрировать!

– Тогда иди сюда.

Его серьезные глаза не ждали от меня ответа. Они желали, чтобы я подошла ближе, и все. Андрас хотел, чтобы я оказалась у него на коленях, в пределах досягаемости его рук, чтобы он мог трогать меня. Эту очевидную для нас обоих мысль он сейчас скрывал за непроницаемым взглядом гораздо лучше, чем я.

Я повернулась и посмотрела на дверь: мысли, возможности и неправильные решения сосредоточились там, в темном прямоугольнике, слабо освещенном фиолетовым светом. Чувство, более сильное, чем инстинкт самосохранения, нашептывало мне, что нужно уйти, с тем же отчаянием, с каким умоляло остаться.

– Ты маленькая испуганная зверюшка.

– Я же просила не называть меня так! – выпалила я, и гордость обожгла мне рот, я снова посмотрела на развязно небрежного Андраса.

Он прекрасно знал, что выводил меня из себя, когда разговаривал со мной таким идиотским образом, и промелькнувшая в его глазах ирония тому подтверждение.

– Тебе не нравится это прозвище?

– Оно меня бесит! – гневно прошипела я.

Андрас наклонил голову набок и улыбнулся. Улыбка была такой красивой, что сердце замерло.

– И я не испуганная, – добавила я, решив не позволять Андрасу сбивать меня с толку. Надо держать себя в руках и не изливать на него гнев, как я всегда делала.

– Тогда докажи, что я не прав.

– Я ничего не обязана тебе доказывать.

Андрас отвернулся и обвел взглядом комнату. Он, казалось, оценил мое упрямство и, прежде чем снова на меня посмотреть, выдал ответ, которого я не ожидала:

– Если подойдешь сюда, я перестану тебя так называть.

Я подозрительно посмотрела на него, ища подвох.

– Это шантаж.

– Это компромисс.

– Невелика разница, – сказала я тихим голосом. И добавила про себя: «Если это сказано таким человеком, как ты, в чьих глазах опасность, кто плетет ловушки своим голосом».

Андрас сидел и спокойно смотрел на меня, а спираль в моем животе как будто распрямлялась, растекаясь теплом, подталкивая меня поддаться магнетизму его бесстыжих глаз.

Он бросал мне вызов, вынуждая сдать позиции. Хотел посмотреть, что произойдет, если исчезнет дистанция, сохранение которой всегда являлось чуть ли не нашей основной заботой. Он дразнил меня, чтобы увидеть, куда нас приведет выстланный его провокациями и моими бурными протестами путь.

Его глаза проследили за тем, как я облизнула губы.

– Ты больше не будешь меня так называть?

Андрас медленно кивнул в знак согласия.

Стоя рядом с погасшей елкой, я на мгновение задумалась над его предложением. Разум рекомендовал мне схватить туфли, свитер и убежать – укрыться в безопасной квартире, где нет никаких лукавых соблазнов и рисков. Но инстинкт руководил гораздо более глубоким желанием, которое задевало во мне невидимые струны.

Я, конечно же, совершала ошибку и наверняка сильно пожалею, добавлю ее в список необдуманных решений, который, чтобы не мучиться, сотру из памяти следующим утром, но, возможно, у меня есть предрасположенность к глупым поступкам, потому что я проглотила вздох и шагнула вперед.

Я двигалась в таинственном сине-фиолетовом свете, залившем комнату. Подошла к Андрасу, который не сводил с меня глаз, по его лицу гуляли тени.

Когда я остановилась перед коленями Андраса, он посмотрел на меня, приподняв бровь и едва сдерживая улыбку.

Окей, я подошла. Теперь он должен был выполнить уговор и пообещать мне, что…

Прежде чем я успела опомниться, его руки уже обхватили мои бедра. Я вздрогнула и попыталась отстраниться, но Андрас рывком притянул меня к себе, вынудив сесть на него верхом.

Его упругое тело поглотило меня, и опьяняющий аромат обрушился на меня, словно лавина. От изумления я широко раскрыла глаза и начала вырываться, а он все крепче и крепче прижимал меня к себе, наблюдая за мной с живым интересом.

– Какая ты хорошая зверюшка, – сказал он довольным голосом, в сладкой улыбке обнажая идеальные зубы.

Прижатая к его мускулистой груди, я отталкивалась двумя руками, стараясь не думать о том, как глупо попалась в его ловушку.

– Ты лжец, – сердито буркнула я, и Андрас тихо рассмеялся, откинув голову.

Его глаза сияли, как драгоценные камни, а волосы разметались по спинке дивана струйками темных чернил. Он был так близко, такой горячий и чертовски соблазнительный. От его голой груди шел жар. И я солгала, когда сказала, что не боюсь его: меня пугали эмоции, которые он во мне вызывал, ужасало то, как воля вытекала из меня от прикосновения его рук.