Стигматы Палмера Элдрича

– Ну, - неуверенно сказал он, - всегда остаются Кэн-Ди и Чуинг-Зет.

– У вас есть немного?

– Нет.

Она кивнула.

– Значит, вернемся к Фоме Кемпийскому. Однако она не взяла книгу и стояла, опустив голову, погруженная в мрачные мысли.

– Я знаю, что будет дальше, мистер Майерсон. Барни. Мне не удастся никого обратить в неохристианство; вместо этого они обратят меня в веру в Кэн-Ди и Чуинг-Зет и тому подобное, что будет здесь в моде, лишь бы оно давало возможность бегства от действительности. Как секс. Здесь, на Марсе, очень свободные взаимоотношения, знаешь? Все спят со всеми. Я попробую даже это, собственно говоря, я готова на это уже сейчас... Я просто не могу всего этого вынести. Ты видел, как выглядят здешние окрестности?

– Да.

Однако это не произвело на него столь удручающего впечатления, даже вид запущенных огородов, заброшенного оборудования и больших куч гниющих отбросов. Из учебных фильмов он знал, что окраинные районы всегда так выглядят, даже на Земле; до недавнего времени Аляска выглядела так же, а Антарктида, за исключением курортов, выглядит так до сих пор.

– Эти колонисты в той комнате, со своим набором, - сказала Энн Хоуторн. А если бы мы забрали у них сейчас Подружку Пэт и разбили ее на кусочки? Что бы с ними стало?

– Продолжали бы смотреть свой сон. После погружения в сон необходимости в наборе уже не было.

– Почему тебе вдруг этого захотелось?

Он был удивлен: в этой идее был явный привкус садизма, а до сих пор девушка казалась неспособной на жестокие поступки.

– Склонность к разрушению, - сказала Энн.
– У меня есть желание уничтожить их идолов - Подружку Пэт и Уолта. Мне хочется это сделать, потому что...- она на мгновение замолчала.
– Я им завидую. С моей стороны это не религиозная страсть, а просто обычная, низменная жестокость. Я знаю. Если я не могу к ним присоединиться...

– Можешь. И присоединишься. И я тоже. Однако не сразу.

Он подал ей чашку кофе; она задумчиво взяла ее. Без тяжелого комбинезона она казалась необычно худой. Барни заметил, что они с ней одного роста; на каблуках она могла быть даже выше. У нее был странный нос. Слегка округлый, он тем не менее не выглядел смешно, но как-то наводил на мысли о Земле, об англосаксонских и норманнских крестьянах, обрабатывающих свои маленькие поля.

Ничего удивительного, что ей так не понравилось на Марсе; ее предки, несомненно, любили старушку Землю, ее вкус и запах, а больше всего - память о минувшем, о созданиях, которые населяли ее и умерли, чтобы обратиться - не в прах, но в плодородную почву. Ну что ж, может быть, ей удастся возделать здесь огород; может быть, ей удастся собрать урожай там, где другим колонистам это не удалось. Странно, что она была столь подавлена. Или вновь прибывшие всегда вели себя так? Он как-то не испытывал сожаления. Может быть, где-то в глубине души он был убежден, что ему удастся вернуться на Землю. В таком случае это он был душевно болен, а не Энн.

– У меня есть немного Кэн-Ди, Барни, - вдруг сказала Энн. Она полезла в карман парусиновых рабочих брюк и достала маленький пакетик.
– Я купила это недавно, в своем бараке. Флэкс Блэк Спит, так он называется. Колонист, который мне это продал, знал, что в сравнении с Чуинг-Зет оно не представляет ценности, поэтому взял недорого. Я пробовала им воспользоваться... даже положила в рот. Но в конце концов, так же как и ты, не смогла. Разве убогая действительность не лучше самой интересной иллюзии? А может быть, это и есть иллюзия, Барни? Я ничего не знаю о философии; объясни мне это, потому что все, что я знаю, основывается на моих религиозных убеждениях, а это не помогает мне понять их. Эти наркотики.

Она развернула пакетик; пальцы ее дрожали.

– Я не могу больше, Барни.

– Подожди, - сказал он, отставляя чашку и направляясь к ней. Однако было уже поздно; она уже приняла Кэн-Ди.
– Мне ничего не оставила?
– весело спросил он.
– Ты пропустишь самое интересное: у тебя не будет компании во время перемещения.

Взяв ее за руку, он вывел Энн из комнаты и поспешно провел по коридору в помещение, где лежали остальные; усаживая ее возле набора, он сочувственно сказал:

– Так у тебя будут общие с ними переживания, а насколько я знаю, это очень помогает.

– Спасибо, - сонно сказала она. Она закрыла глаза, и тело ее постепенно обмякло. Барни понял, что она уже стала Подружкой Пэт - в мире без проблем.

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

– Я все еще в сознании, - пробормотала она.

– Ты все равно не будешь этого помнить, - сказал он.

– О нет, буду, - слабым голосом сказала Энн Хоуторн. Потом он почувствовал, как она отдаляется.

Он остался один с семью телами и сразу же вернулся в свою комнату, где дымились две чашки кофе.

"Я мог бы влюбиться в эту девушку, - подумал он.
– Не так как в Рони Фьюгейт, или даже как в Эмили, но совсем иначе. Иначе? Лучше? Или это просто от отчаяния? Так же, как сейчас Энн приняла Кэн-Ди, проглотила его единым духом, поскольку для нее не осталось ничего иного, кроме тьмы. Это - или бездна. И не на день или неделю - на века. Так что придется мне полюбить эту девушку".

Он сидел один среди не до конца распакованных вещей, пил кофе и размышлял, пока наконец в соседней комнате не послышались стоны и шорохи. Его товарищи по бараку приходили в себя. Он поставил чашку и пошел к ним.

– Почему ты отказался, Майерсон?
– спросил Норм Шайн, потирая лоб и морщась.
– Боже, как у меня болит голова!

Внезапно он заметил Энн Хоуторн; все еще без сознания, она лежала, опершись спиной о стену и опустив голову на грудь.

– Кто это?

– Она присоединилась к нам под конец, - сказала Фрэн, неуверенно поднимаясь с пола.
– Это приятельница Майерсона; они познакомились во время полета. Она очень мила, только у нее пунктик на почве религии; сами увидите.

Она смерила Энн критическим взглядом.

– Вполне симпатичная. Мне очень было интересно, как она выглядит. Я представляла себе ее несколько более... гм... серьезной.

Подходя к Барни, Сэм Риган сказал:

– Уговори ее, чтобы она жила с тобой, Майерсон; мы охотно проголосуем за то, чтобы принять ее в наш барак. У нас много места, а тебе нужна - скажем так - жена.

Сэм тоже посмотрел на Энн.

– Да-а, - сказал он.
– Красивая. Длинные черные волосы. Мне такие нравятся.

– О да, - ехидно сказала Мэри Риган.

– Да, ну и что?
– Сэм Риган сердито взглянул на нее.

– Я сделал ей предложение, - сказал Барни. Все с любопытством посмотрели на него.

– Странно, - сказала Хелен Моррис, - когда мы только что были все вместе, она нам ничего об этом не сказала, и судя потому, что мы знаем, вы встретились только...

Фрэн Шайн, перебив ее, сказала Барни:

– Ты же не хочешь жить с чокнутой неохристианкой? У нас есть печальный опыт; в прошлом году мы выставили отсюда одну такую пару. Здесь, на Марсе, они могут доставить множество хлопот. Помни, что у нас были общие мысли... она рьяно исповедует какую-то религию, со всеми обрядами и ритуалами, устаревшими идеями; она в это действительно верит.