Сварогов

И подобен стал герою, --

Диомед, Аякс, Ахилл!

Он один поход Троянский

На Париса замышлял,

Разъярен, как бык испанский,

Красен, точно кардинал.

"Крови, Яго!" -- fa жестоко,

Как Таманию, взял он.

Этой нотою высокой

Вызов был -- Отелло стон.

VII

В бытность в Юрьеве студентом

Фехтовал он между дел

И "блестящим аргументом"

В совершенстве овладел.

Культ рапир во время оно

Чтил он, знал их этикет,

И хранил от эспадрона

На щеке чуть видный след.

Вот зачем для поединка

Он оружием избрал

Две рапиры старых -- рынка

Благородный арсенал.

Но увы!
– - года и книжки

Изменили стройный стан!

Тучный, с приступом одышки,

Все же был он ветеран.

VIII

В эту ночь перед дуэлью,

Как мы знаем, он не спал,

Поглощен своей постелью

Меж подушек, одеял,

Заблудясь в ней, как в пустыне

Одинокий пилигрим.

Дверь закрыта в спальню к Нине,

И супруга в ccopе с ним.

Клял профессор дней превратность:

Ах, ах, ах! Кто ждать бы мог?

Ах, какая неприятность!

Размышлял он, на бок лег,

Повернулся, но тревоги

Гнали сон блаженный прочь.

Думы, прошлого итоги, --

Он уснуть не мог всю ночь.

IX

Романическою шашней

Купидон, Сварогов, черт,

Мир нарушили домашний

И души его комфорт.

Он служил своим пенатам,

Для семьи он создан был!
– -

Жизнь домашнюю с халатом

По удобству он сравнил.

Но явилась вдруг помеха,

Расползались жизнь, халат,

И, шокируя, прореха

В них открылась, без заплат.

Это было неудобно:

И занятьям вред, и сну.

Ах, Амур похитил злобно

Счастье, туфлю и жену!

X

Правда, он, в сравненье с Ниной,

Стар немного, но года

Прежде не были причиной

Их размолвок никогда!

Прежде, возвратясь к обеду

И салфетку завязав,

Вел за супом он беседу,

Мирных полную забав.

Прежде, тихо сев к камину,

Говорил он без тревог,

Взяв за подбородок Нину:

"Как мы чувствуем, Нинок?"

После сытного обеда

Спать он мог... но вторгся враг,

Прельщена жена, как Леда,

И чадит его очаг!

XI

Пунктуально, методично

Прежде день свой разделив,

Как ученому прилично,

Он к занятьям был ревнив.

Библиотека большая, --

Восемнадцать тысяч книг, --

Кабинет весь украшая,

Умиляла каждый миг.

Фолианты эти, томы,

Пыльных полок пестрый ряд, --

Поименно все знакомы,

В нумерации стоят!

Чужд сомненья и тревоги

Он, не мучимый тоской,

Алфавиты, каталоги

Составлял своей рукой.

ХII

Он ходил по букинистам,

Собирал, переплетал,

Пятнышко на томе чистом

Нарушало идеал!

Труд ученый был с романом

В шкафе этом, в шкафе том...

Став прямым библиоманом,

Он копил за томом том:

Книги старые, новинки,

Словарей толстейших свод

И парижские картинки,

Том пикантный, нравов плод.

Этих книг на пользу ближних

Не давал он, жадный к ним

И своих сокровищ книжных

Стал он Рыцарем Скупым.

ХII

Он, узнав жены интрижку

Огорчен был и убит,

Будто вдруг утратил книжку,

Весь нарушив алфавит.

Да, соперницею Нины

Библиотека была,

Друг профессора единый,

Обожаема, мила.

С нею он делил досуги,

Этажерок, полок ряд

Был мучителем прислуги,

Домочадцев сущий ад.

Позабыв о солнце, свете,

Полки книгами убрав,

Жил профессор в кабинете,

Точно заперт в книжный шкаф.

XIV

Все же тучкою одною

Омрачался горизонт:

В счастье с редкою женою

Ждал профессора афронт:

Не было любви презентов,

Деток, крошечных бебе,

Граждан будущих, студентов

И опоры в злой судьбе.

Он помочь не мог изъяну,

Он вотще богов просил,

К чудотворному Нарзану

Прибегал в упадке сил.

Это было злым ударом

Для супружеской четы.

Нины смех встречал недаром

Платонизм его мечты.

XV

Вопреки судеб закону,

Коих он не мог постичь,

Слепо в Нину, как в мадонну,

Верил бедный Петр Ильич.

Ни опасности, ни риска

Он не видел в жизни с ней,

И, когда бы не записка,

Был бы счастлив Гименей.

"Меж семью-восьмью часами...

Дом такой-то, быть одним...

Убедитесь лично сами..."

О, фатальный аноним!

Адрес, справки аккуратность,

Сцена встречи и скандал!