Сварогов

– - Ах, какая неприятность!

Он в постели рассуждал.

XVI

Но минута, и в бессвязном

Он забылся полусне,

Предан грезам безобразным.

Снилось, будто на стене

Рога два, что там висели

Неизвестно для чего,

Были точно, в самом деле,

Не оленьи, а его.

Сняв со лба, рога кривые

Он повесил на места --

Так вот челюсти вставные

На ночь вынут изо рта.

Сон его был вероятным,

Ощущал на лбу он зуд,

Находя пренеприятным,

Что рога немного трут.

ХVII

Фальшь в рогах вредна едва ли!

Бредил он, -- ведь жизнь долга:

Расшатались и упали

Прежние мои рога.

Я искусственных взял пару...

Где, бишь, их я заказал?
– -

И, меняя грезы чару,

Видел он дантистки зал...

И дантистка эта -- Нина...
–

Говорит... он в страхе нем...

"Да не бойтесь! Вы мужчина!

Ведь не больно же совсем!"

Ручки лоб ему нажали,

Давят... раз, два, три, -- и хлоп!

Нина рожки из эмали

Ловко вставила на лоб!

XVIII

– - Рожки щеткою зубною

Надо чистить, порошком,

И следить за чистотою!

С гигиеной я знаком!
– -

Бредил он, -- в рогах к обеду

Выйду завтра, буду мил...

Фу, нелепый сон! От бреду

Он очнулся и вскочил.

– - Нет! Традиции нахала

Уважать заставлю я!

Здесь семья! Здесь крови мало!

Имя, честь, жена моя!..

На барьер!
– - И он в халате,

В туфлях, в белом колпаке

Отыскал оружье рати

И рапиру сжал в руке.

XIX

Терц и карт! И выпадая,

Раздвигая ноги врозь,

Он от края и до края

Пуховик проткнул насквозь.

Всюду сыпались удары,

Точно молнии и град.

Он пронзил тюфяк свой старый,

Одеял, подушек ряд.

"Finis!.." Пух летел... Весь бледный

Перевел он еле дух,

В позе став весьма победной, --

Глaдиaтop и петух.

– - Петр Ильич! Пора! Готовы?
– -

В дверь раздался легкий стук.

И, услышав зов суровый,

Меч он выронил из рук.

XX

– - А, войдите!
– - Не одеты?
– -

Секундант явился в дверь.

Доктор ждет вас у кареты!

Поглядите -- свет теперь!
– -

На окне по занавескам

Луч скользил туманно-бел...

И при слове "доктор" резком

Петр Ильич вдруг оробел.

Всей опасности дуэли

Раньше не предвидел он,

А теперь в глаза глядели

Кровь, и смерть, и вечный сон.

Операции опасной

Страшный вспомнил он момент:

Перед ним вставали ясно

Нож, хирург и ассистент.

XXI

Но теперь страшнее было.

Не ланцет был -- жало шпаг,

Медицинское светило

Заменял убийца, враг!

Ассистент стал секундантом,

Шла не о здоровье речь...

Вивисекторским талантом

Обладал дуэльный меч!

Петр Ильич слыхал, как в тело

Сталь впилась... боль, кровь во рту...

Бледный весь, оторопело

На кровать он сел в поту.

– - Петр Ильич! Что с вами, милый?

Секундант вскричал, взглянув:

Или изменяют силы?

Доктора, воды вам?
– - Уф!

XXII

– - Да отложимте! Ну скажем,

Что больны вы? Есть предлог!
– -

Петр Ильич вздохнул. Куражом

Он похвастаться не мог.

Все же овладев собою,

"Долг священен!" - он сказал

И готовиться ста к бою:

Рукомойник свой нажал,

Осмотрительно подтяжки

Пристегнул у серых брюк,

Вставил запонки рубашки

И, кряхтя, надел сюртук.

– - Я готов!
– он величаво

Произнес и шляпу взял.

– - Вы совсем Онегин, право,

Хладнокровья идеал!

ХIII

– - Я сейчас!
– и он в передней,

Встав на цыпочки, исчез.

Тихо в комнате соседней,

Над постелью - занавес...

Нина сон вкушает кроткий,

Дездемоны чистый сон.

Кружева и папильотки,

Щек румянец видит он,

Ножка свесилась нагая

На стоявший рядом пуф...

– - Спит, не ведая, не зная!

Петр Ильич грустит, всплакнув.

Но стряхнувши перл слезинок,

Вновь он тверд, неколебим,

Он спешит на поединок,

Секундант идет за ним.

ХХIV

Секунданту, -- ждет карета, --

Уделим один момент.

При профессоре был это

Вековечный ассистент.

Тень профессора, в науке

Шел он по его стопам.

Брал одно, другое в руки,

Что важней -- не знал он сам.

То юрист, то археолог,

Все науки перебрав,

Он в решениях был долог

И скептичен до забав.

Став критическим педантом,

Сомневался он во всем...

Он в науке был бы Кантом,

Если б только Кант был в нем.

XXV

По торцам оледенелым

Стук раздался колеса.

Пробудясь при утре белом,